— Да, я всё ещё в школе.
Краем глаза Агата увидела, что Кирилл встал с лавочки и пошёл за ней. Действительно, на что она надеялась? Разве он мог спокойно усидеть на месте, с таким-то бесцеремонным характером?
Рассердившись, Агата повернулась к нему боком и помахала рукой — мол, отстань. Тот в ответ состроил рожу и стал изображать какие-то неясные пассы, словно пародировал какого-то мультяшного волшебника. Через несколько секунд до Агаты дошло, что он так её передразнивал.
— Ты одна? — спросил Антон. — Я слышу какие-то странные звуки.
— Да. Наверное, звуки дождя.
— Ты точно одна? Ты ведь помнишь наш уговор?
Агата нервно сглотнула:
— Конечно.
— Хорошо. Жди, моя прекрасная бледная роза, мы с отцом за тобой приедем.
Он положил трубку.
Агата глубоко вздохнула и прислонилась к стене.
— Что, мне снова не будет позволено остаться вместе с тобой из-за брата? — оскалившись, поинтересовался Кирилл.
Агата посмотрела на него. Тот смотрел в ответ, прищурив тёмные глаза.
— Ты и понятия не имеешь, что такое мой брат.
Глава 4.
Кирилл устало растёр лицо. Прошедший день был странным и оставил неприятный горький осадок. Он облажался — казалось, во всём.
Он глянул мельком в окно. Через залитое дождём стекло виднелись школьные ворота, густая зелень и ярко-красное пятно зонта. Под ней едва ли можно было разглядеть тонкую, хрупкую фигурку Агаты. К воротам медленно подъехал тёмный автомобиль. Он остановился, и наружу, под дождь, выскочил человек в чёрной одежде. Пусть с такого расстояния его невозможно было рассмотреть, Кирилл был готов поспорить на что угодно, что вышел именно Антон.
Тёмная фигура и красный зонт ещё немного постояли под дождём. Было непонятно, говорили они или чего-то ждали. Впрочем, уже через пару минут они вдвоём скрылись в автомобиле.
Кирилл отвернулся от окна и выдохнул. Посмотрел на сложенную стопкой влажную одежду, потом — на круглые настенные стены. Без четверти четыре, он редко так задерживался в школе. С одной стороны, идти домой не хотелось — ещё и неясно, когда закончится чёртов дождь. С другой стороны, хотелось, чтобы этот проклятый день, наконец, закончился.
В сознании чередой замелькали события прошедшего дня — и драка, и окровавленные осколки, и прохладный голос Агаты, сказавший: «Ты и понятия не имеешь, что такое мой брат».
Что она вообще имела в виду?
Конечно, отношения у братьев и сестёр редко бывали радужными — он и сам мог в сердцах назвать Карину чудовищем. А сама Карина, наверное, говорила о нём такое ещё чаще. Но проблема была даже не в том, что именно сказала Агата, а в том, каким тоном. Она не шутила, она говорила с леденящим душу спокойствием. Так говорят люди о чём-то страшном, но неизбежном.
С ними точно что-то было не так.
Кирилл подумал про их первую встречу на остановке, про то, как ему вслед смотрела Агата. Но, быть может, он всё это выдумал на пустом месте? Быть может, всему виной лишь лживая игра теней и света, вычертившая на её лице дикий, первобытный ужас?
А если нет — то что?
Чем Антон мог напугать Агату до такой степени? Пусть она и была замкнутой, но стеснительной её точно не назовёшь. Почему она послушно следовала повсюду за Антоном, но не позволяла разделить их?
Кирилл взлохматил собственные подсохшие волосы. Жуть какая-то, у него так мозги не кипели даже на физике.
Собрав вещи, он спустился в школьный холл — в очередной раз за этот день — и заметил, что охранник по-прежнему спал, а незабудки так и остались лежать на подоконнике.
✗✗✗
Дверь открыла Карина, хотя в такое время она редко бывала дома. Кирилл замешкался, присмотрелся: сестра выглядела несколько взволнованной и взъерошенной. Многое можно было списать на интенсивную учёбу — Карина была медиком и посвящала учебе такое кошмарное количество времени, что это иногда пугало Кирилла. Он, наверное, с ума бы сошёл на первой же неделе, если бы попытался повторить её подвиги. Но при этом, хоть он никогда и не признавался в этом, он всегда гордился Кариной — по-настоящему, искренне. И как бы сильно они ни ругались, он никогда не смог бы сказать о ней что-то настолько пугающее, как Агата — о своём брате. В эту самую минуту, застыв как истукан и с тревогой глядя на Карину, Кирилл всё больше и больше убеждался в этой мысли.
— Ты чего завис? — спросила Карина и, зевнув, поманила его рукой. — Не стой как столб, заходи уже.
— Ага.
Он вошёл в прихожую, швырнул влажный рюкзак на привычное место и стал разуваться, краем глаза продолжая рассматривать Карину. Другой человек и не заметил бы, не почувствовал бы, что с ней что-то не так, но Кирилл прожил рядом с ней всю жизнь. Он привык, что сестра всегда излучала ровное, монолитное спокойствие — и ненавидел, когда что-то нарушало его. То, что она выглядела несколько взволнованной, означало, что случилось нечто достаточно серьёзное. Такое, что его самого довело бы до белого каления.