— Промок под дождём? — поинтересовалась сестра и взъерошила ему волосы. — Говорила же утром, возьми зонт.
— Ага, — хмуро повторил Кирилл.
Карина была одета в обычную домашнюю одежду: спортивные штаны и футболку с логотипом своего университета, давно застиранную до неприятной блёклости. Значит, уже давно пришла домой. А потом Кирилл, наконец, заметил у неё на запястье синяки.
— Это кто? — спросил он и ткнул пальцем в багровые следы.
Настроение, и без того паршивое, стало хуже некуда. Такие синяки не получишь от случайного удара об тумбочку или стол, уж в этом-то Кирилл разбирался.
— А у тебя кто? — Карина выразительно покосилась на его щеку. — Кстати, порез выглядит довольно глубоким, надо будет обработать…
— Я первый спросил.
Карина фыркнула, отвела взгляд и спросила:
— Ты голодный?
— Не меняй тему, — насупился Кирилл.
— Поумерь свой пыл, защитник всех несправедливо обиженных, — улыбнулась Карина. — Сделаем так: я посмотрю твою рану, потом ты примешь душ и переоденешься, а уж после поговорим.
— Ты обязательно всё мне расскажешь! — пригрозил пальцем Кирилл.
— Обязательно, — голос у сестры повеселел. — И ты тоже, договорились?
— Ладно, — негромко ответил Кирилл.
✗✗✗
Карина действовала ловко и быстро. Кирилл даже боли не почувствовал, лишь наблюдал за скупыми профессиональными движениями. Сколько уже раз она вот так обрабатывала его ушибы, порезы и фингалы? Сколько раз сокрушалась, что он ни дня не может протянуть без приключений?
Правда — колючая, неприятная — сама просилась наружу.
— Я облажался, — признался Кирилл.
Он вдруг вспомнил, как первые дни после смерти матери не отходил от сестры, постоянно искал у неё поддержки и защиты. Теперь ему было почти столько же, сколько и ей в те дни. Как она справлялась с тем ужасом и горем? Она ведь даже не плакала — ни разу. Потом пришло осознание, что так продолжаться не может. Он старался — справляться, не впадать в отчаяние, не доставлять проблем, но отчего-то получалось лишь наоборот.
— В чём же? — поинтересовалась Карина и осторожно залепила его порез пластырем.
Кирилл помолчал. Посмотрел, как Карина закрыла бутыль с перекисью водорода и убрала в небольшую жестяную коробку. На ней было размашисто подписано «Быстрая аптечка К.А. Могилёв». Это было старой шуткой сестры — собрать аптечку специально для Кирилла, потому что именно ему в этом доме чаще всех нужно было обрабатывать раны.
— Что-то не так с твоей зазнобой? — предположила Карина. — Агатой?
— Нет, хотя с ней тоже всё сложно, но я имел в виду не её, — вздохнул Кирилл. — Я подрался. Чёрт, отцу, наверное, уже позвонили…
В этот раз Карина не стала ничего переспрашивать, предполагать или даже подшучивать. Её лицо моментально стало нечитаемым.
Отцу звонили редко, но метко. С прошлого раза прошло достаточно времени, это было ещё в прошлом году, но досталось Кириллу крепко. И отец, и сестра отчитывали его хором, так ещё и в классе долго обсуждали, как можно было додуматься в порыве ярости выбросить чужой пакет со сменной обувью в окно. По мнению самого Кирилла, ничего ужасного тогда не случилось. Друзья были с ним согласны: ну, кто же мог предугадать, что дурацкий пакет возьмёт и застрянет в ветвях дерева?
Но в этот раз всё было иначе — всё было гораздо серьёзнее. Даже лучшие друзья отнеслись к случившемуся с осуждением. Они не стали с ним разговаривать, не стали дожидаться его после занятий. И, наверное, утром тоже не появятся — хотя они уже несколько лет приходили в школу все вместе.
— Я правда не думал, что всё так выйдет. Откуда мне было знать? — проговорил Кирилл и тут же устыдился собственных слов, так нелепо они прозвучали. — Мы пришли в класс после физкультуры. Повздорили, знаешь, как обычно это бывает, слово за слово, из-за какой-то ерунды. Ну, я его толкнул… А мы были рядом с окнами. В общем, он споткнулся и вылетел прямо в окно.
Лицо Карины тут же стало мертвенно бледным.
— Нет, нет, нет, он живой! Там первый этаж был! И кусты!
— Ясно, — наконец, проговорила Карина.
— Но руку он сломал, — досадливо добавил Кирилл и отвернулся, лишь бы не видеть, какое выражение лица теперь было у Карины.