Глава 4
Я упала на кровать, и сознание мгновенно перенеслось на пару сотен километров, в столицу.
Малик наконец-то выдохнул. Его ненаглядная супруга была доставлена в свое загородное поместье. Какое счастье, что дражайшая жена жила там и не особо стремилась в столицу. Видеть эту шатающуюся фигурку в покрове было невыносимо. Скорее бы она уже умерла, но ему нужен был наследник, а с этим были проблемы. Проклятый договор! Он не ненавидел свою жену, но она его безмерно раздражала своим умирающим видом. С тех пор, как он увидел эту тощую бледную девушку с огромными синяками под глазами и синюшной кожей, все желание куда-то пропало и больше не появлялось.
Но вот появилась симпатичная рабыня, и Малик впервые за долгое время почувствовал желание. Тело так и не откликнулось, однако мужчина сдаваться не собирался. Вызвать смуглую чаровницу сразу не получилось. Сначала нападение на жену, после которого Малик чуть не поседел: разозлить мира Фаруха дорого обходится, мало ли, что сделает разъяренный архимаг, да и лишится всего Малику не улыбалось. Потом мир Фарух не давал расслабиться пока дочь не окажется в безопасности. Так еще и Малика припрягли в расследование, которое никуда так и не продвинулось. Наемники ничего не знали.
Наконец-то мужчина мог отдохнуть. Час назад от него ушел мир Фарух и ближайшие сутки не должен был объявляться. Малик приказал привести в свои покои рабыню и сел в кресло с бокалом пряного вина.
Девушка явилась незамедлительно. Она была одета в легкое шелковое платье, в волосах сверкали жемчуга, на шеи и запястьях сверкали золотые украшения. Красавица, совсем молоденькая еще красавица. Все-таки Рошик хороший друг. Он угадал полностью вкусы Малика. Девушка склонилась в низком поклоне, ожидая слов своего господина.
- Выпрямись – спокойно сказал Малик, пригубив еще вина.
Девушка тут же выпрямилась. У нее были огромные черные глаза и пухлые губки, делающее ее лицо кукольным. Неожиданно она показалась Малику самой прекрасной из всех, что он видел, и самой желанной. Захотелось оберегать такое сокровище и заботиться о нем. Сердце Малика усиленно забилось от одного взгляда рабыни.
- Как тебя зовут? –спросил мужчина, буквально пожирая девушку глазами.
- Как назовет меня господин. – тихо произнесла рабыня.
И голос словно музыка. И кроткая такая. Айрэ вроде бы никогда и не перечила, но Малик постоянно чувствовал себя рядом с ней так, словно это она здесь хозяйка, словно это она позволяет быть главным Малику.
- Как тебя назвали твои родители? – спросил мужчина. Ему было интересно.
- Айрэ, мой господин. – с поклоном ответила девушка.
Малик чуть не подавился вином. Айрэ! И здесь его жена напомнила о себе! Нет, он не будет называть так девушку.
- Я буду звать тебя… Красой. Это тебе подходит больше.
- Как вам будет угодно, о мой господин!
- А теперь станцуй для меня.
Девушка стала медленно и плавно двигаться. Как же красиво она танцевала, как изгибалось ее тело, как влекла она к себе Малика, но плоть его так и осталась глуха к желаниям господина. Но хотя бы наслаждаться танцами девушки он может.
Я вздохнула. Значит у мужа все в порядке. Там все идет по плану. Надо было лишь слегка подправить его похоть в более высокое чувство. Смотрим дальше.
Мира Рэйла ждала мужа. После того ужасного происшествия на празднование именин мужа ее дочери Фарух задерживался в доме Малика допоздна. Он был в ярости, и ярость его была абсолютно оправдана. Они отдали единственную свою драгоценность, свою прекрасную доченьку ему, дали титул и привилегии, а от него требовалось только сделать Айрэ счастливой. А Малик допустил, чтобы на их прекрасную дочь напали! Рэйла сама бы бросилась на Малика и выцарапала бы ему глаза, если бы могла.
Айрэ… Бедняжка Айрэ. Ей так досталось семь лет назад, и вот опять. Сердце матери разрывалось от бессилия сделать единственную дочь вновь здоровой и счастливой. Малик преступно мало уделял времени своей жене, совсем не навещал ее в загородном поместье. Не удивительно, что наследников до сих пор не было, а Рэйла с удовольствием бы понянчила внуков. Но беременность могла быть опасна для хрупкого здоровья Айрэ, и это тоже заставляло сердце бедной женщины болеть. Ах, если бы можно было поправить здоровье ее дочери. Но чудом было, что Айрэ вообще выжила.