- А должна была? – скосила я под дурочку.
- Я твой телохранитель! – возмутился Йорфур.
- Так и охраняй, я ж тебе не мешаю! – фыркнула я.
- А как я это буду делать, если не знаю где ты?
- Ну телохранитель то ты, тебе и виднее.
Йорфур возвел глаза к небу. Он я явно искал в себе силы оставаться спокойным.
- Пожалуйста, думаю тебе не составит труда говорить мне, когда ты куда-то собираешься? – максимально спокойно и вежливо спросил мужчина, хотя внутри все клокотало от злости.
- Хорошо. – пожала я плечами и убрала его злость.
- И так, пожалуйста, тоже не делай! – попросил Йорфур, оставаясь спокойным, но испытывая глубокое неудовольствие от того, что чувство, которое он испытывал, исчезло явно не само по себе.
- Хорошо. - кивнула я. - Но и ты постарайся так не доводить себя. Знаешь ли, негативные эмоции сильно сказываются на здоровье.
Я оставила Йорфура внизу, а сама ушла в душ. Холодные капли воды помогли мне прийти в себя. Только сейчас я поняла, что все еще злилась на телохранителя за «заразу». Хотя то как он смотрел на меня…
Как только я вышла из душа, Ирга занялась моими волосами. Только она так умело могла справится с моей излишне густой шевелюрой. Она ловко просушила их полотенцем и аккуратно расчесала, уложив их мне на плечи.
- Ну что ж вы так с ним? – спросила девушка. – Он как лучше хотел.
- Он назвал меня заразой. – фыркнула я.
- Я этого не слышала, хотя и находилась всегда рядом. – покачала она головой.
- Хорошо, он мысленно назвал меня заразой. – поправилась я.
- Он просто волновался.
- Он просто волновался за свою репутацию и назвал меня заразой.
- Так он и не обязан вас любить. Он пока вас не знает. – напомнила мне Ирга.
- Ты права, наверное, – вздохнула я.
- А еще я закончила! – улыбнулась девушка.
Оделась я по своему обычаю в легкие шаровары и топ. Такой и вышла в гостиную, где меня уже ждал накрытый Ирной стол и успокоившийся Йорфур. Я вновь поймала на себе его восхищение. Надо же, он совсем не заметил, что Ирна ему тут глазки строила и задом виляла. Забавно. Обо мне думал.
Йорфур поднялся и помог мне усесться в кресло, за что получил от меня благодарную улыбку. Сначала мы ели в полной тишине. Сырники сегодня удались на славу, и кофе был мягок на вкус. Йорфур предпочел съесть омлет с беконом, пару сырников и на десерт кофе с булочками. Да, прокормить его будит трудно, подумала я, чувствуя странное тепло внутри.
- Тебе не кажется, что не стоит всем и каждому приказывать, что думать, чувствовать и делать? – спросил Йорфур, и все тепло как ветром сдуло.
- Нет, не кажется. – прохладно ответила я.
- Ты играешь с чувствами других, заставляешь их делать то, что угодно тебе… - продолжил он спокойно.
- Да?! А вы делаете как-то по-другому? Вы ж даже за людей не считаете женщин! Вы им приказываете, что делать, не сильно заботясь об их чувствах! Или, когда меня, только вышедшею из комы, продали Малику, меня не заставляли делать то, что я не хочу?! Или, когда он, вдрызг пьяный, попробовал взять меня, меня не заставляли делать то, что я не хочу?! – выкрикнула я.
Я почувствовала, как слезы навернулись на глаза. Старая запечатанная рана вновь открылась и закровоточила. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы запечатать чувства обратно.
- И ты заставляешь других проходить через тоже? – голос громом прогремел в образовавшейся внутри тишине.
Йорфур удивился моей вспышке. Ему казалось, что меня невозможно вывести из себя. Он почувствовал, как внутри поднимается злость, за то, что сделали с маленькой беззащитной девочкой. Ему казалось дикостью так поступать с родной дочерью, когда она так слаба и нуждается в отцовской помощи.
- Мне повезло. – я усмехнулась. - Отец создал максимально комфортные условия для меня. Малик в действительности не может мне ничего сделать. Одного моего слова достаточно, чтобы он лишился всего. Но он меня продал за клочок земли. Каждый раз появляясь в столице, я чувствую боль тысяч женщин, которые не имеют голоса, слышу их беззвучный крик отчаяния. И только здесь я чувствую их покой. Все женщины на моей земле свободны настолько, насколько готовы. Они не выходят насильно замуж и имеют право на защиту от произвола. Но и они подчиняются правилам. Всего лишь надо было установить несколько нерушимых законов. Все люди, приходящие на мою землю, имеют право уйти и освободиться от моих законов. – ответила я абсолютно спокойно.