Йорфур меня внимательно слушал не перебивая. Его поразило с какой холодной отрешенностью и сарказмом я говорю об отце и его огромной любви ко мне. А еще он не ожидал, что я заговорю о других людях, совершенно ко мне не относящихся.
- Ты подавила мои эмоции. – сказал он.
- Мы ведь уже определились, что некоторые эмоции неполезны для сердечка. Я о тебе же беспокоилась – улыбнулась я. – Ну а теперь пора заняться делами.
Йорфур кивнул, и мы направились вниз.
В заполненной цветами оранжерее нас уже ждали Шариаф и Ойна. На руках у дворецкого лежал маленький сверточек. Я подошла к ним, и Шариаф с поклоном отдал мне сверток. Это был совсем крошечный младенец. Он умещался у меня на одной руке! Я улыбнулась, глядя на него. Кроха беззаботно спал, не обращая никакого внимание на меня. Я провела пальцами по крохотному личику, и юный Каршик схватил своей крохотной ручонкой мой палец, так и не проснувшись.
Йорфур с улыбкой наблюдал за нами. Он впервые увидел меня такой нежной с младенцем на руках. Этот образ показался ему невозможно уютным и притягательным. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Йорфуром, улыбаясь уже ему. Он ответил такой же теплой улыбкой, отразившейся в глубине его глаз. Время на мгновение остановилось, сузившись до этих самых глаз.
Разрушая магию, я отвела взгляд и передала ребенка обратно родителям.
- Чудесный малыш. – сказала я. – Воспитайте его достойным человеком. У него потрясающее воображение. Каршик видит удивительные светлые сны. Не разрушьте это. Думаю, из него выйдет настоящий талант, если вы ему позволите.
- Спасибо, госпожа. – поклонился Шариаф. – Мы не подведем вас.
- Вы его не подведите. – усмехнулась я. – Смотрите не разбалуйте.
- Конечно, госпожа. – пообещал Шариаф.
- А теперь пора нам навестить деревню. – скомандовала я, направляясь к выходу.
- Да, госпожа, лошади уже запряжены и ждут. – отчитался Шариаф.
Он передал дитя жене и пошел следом. За нами пошел и Йорфур. В деревню так в деревню, решил он.
На лошадях до деревни мы добрались довольно быстро. Это была небольшая деревенька, всего домов двадцать. На главную и единственную улицу высыпали все деревенские. В основном это были женщины. Мужчин было сильно меньше. Многие предпочли уйти, когда я установила здесь свой закон. Детей было совсем немного. Те мужчины, что ушли, забрали с собой и детей. Но спустя семь лет деревня уже восстанавливалась от демографического обвала. Сюда приходили как женщины, так и мужчины в поисках лучшей жизни. Те, кто забредал сюда случайно, сами решали оставаться или нет. Все жители деревни работали на маленькой фабрике недалеко от деревни посменно и даже получали зарплату. Еще в деревне была своя школа, состоящая из одной единственной учительницы, которую я обучила грамоте и счету экспресс методом – вливанием в ее разум всех необходимых знаний. В общем деревня постепенно развивалась.
Мы прошли к старосте, где приняли всех желающих, проверили документы и пообедали. Дел на самом деле было немного, все жалобы я уже знала – но люди хотели общения со мной, дела были в полном порядке – а смысл обманывать телепата. И мы отправились домой.
Вечер я встречала у беседки на обрыве. Я была в топе и коротких шортах, чем заставляла Йорфура смущаться. Я стояла на краю обрыва и всматривалась в воду. Начиналась моя любимая часть дня: когда дневные заботы уже закончены, а ночные еще не начались. Море плескалось метрах в трех внизу. Волны разбивались об отвесный берег. Вода была настолько чистой, что можно было рассмотреть обманчиво близкое дно. На самом деле там очень глубоко. Воздух пьянил чистотой и свежестью, а на губах играл легкий привкус соли. Слабый ветерок приятно ласкал кожу.
Йорфур стоял неподалеку и рассматривал меня, раскинувшую руки навстречу ветру словно птица. У него внутри смешались восхищение и настороженность. Он видел хрупкую и белую, что снег девушку, но понимал, что эта девушка даже его победит одним взглядом. Внутри у мужчины все перемешалось. С одной стороны, неспокойная мира держала под своей волей целую деревню, а с другой стороны, все вроде счастливы. Но правда ли счастливы? Или она их заставила? А то что он чувствует? Он же помнит, что все отзывались о мире как о болезненной бледной моли, которая живет где-то в глубинке и никуда не выходит. Но это - белая королева, и она явно не является молью и болезненной. Одни вопросы без ответов.