Малик заметался из стороны в стороны вдоль стола. Разговор, что он хотел начать был слишком… невозможным для него. Ему претила сама мысль спрашивать у женщины согласия на брак, уж тем более на брак не с ней. Свободную он обязан был спросить, но он ведь не знает, что я свободная. Договор. Проклятый договор связывает ему руки.
А еще я ведь могу и отказать.
-Сними ты уже этот покров! – воскликнул он.
Я послушно выполнила сей приказ. Он посмотрел на меня и тут же отвернулся. Белая кожа, белые волосы – все равно, что мраморная скульптура на Островах. И только зеленые колдовские глаза смотрят на него с полным безразличием, от которого идет по коже холод. Ни разу за семь лет брака я не смотрела на него как-то иначе. И он боялся меня. Сам не понимал почему, но боялся. Уж лучше смотреть в окно. Так и говорить легче.
- Ты помнишь рабыню, что подарили мне Рошик? – спросил Малик, морщась от одного имени своего друга.
- Да. – безразлично ответила я. Признаться честно, мне нравилось доводиться Малика своим безразличием.
- Я хочу женится на ней. – как в омут с головой признался он мне.
- Поздравляю. – проговорила я бесцветным голосом.
- Ты дашь свое согласие на этот брак? – спросил Малик с отчаянной решимостью, поворачиваясь ко мне.
- Зачем?
- Я хочу дать ей все. – воскликнул пылко Малик, даже не обращая внимание на мое поведение. В другой ситуации он бы сразу заметил мои наглые фразы.
- Ммм… Заключим сделку. – в моем голоске появился интерес.
Спустя семь лет брака я впервые проявила хоть какие-то эмоции, и это напугало Малика еще больше. Сделку... Я предлагала ему сделку! Для Малика это было максимально унизительно, да еще и этот иррациональный страх, что он испытывал. Он сам себе казался в этот момент жалким.
- Хорошо! Что угодно! – выдохнул он, как в омут с головой.
- Я дам добро, если ты оставишь меня в покое и никогда не будешь преследовать меня, моих людей или претендовать на мое имущество. – поставила я условие, глядя прямо в глаза Малика.
- Хорошо! – он первым отвел глаза, особо и не сопротивляясь, хоть и не понимал смысл моих условий.
- Давай клятву! – приказала я.
Малик зашептал слова клятвы, а я скрепила их магией. Он и без моих способностей никогда не сможет ее нарушить.
- Ты хоть знаешь, как ее зовут? – усмехнулась я.
- Краса… - ответил Малик.
Что вообще происходит со мной он никак не мог понять. Его немощная жена, почти что тень, сейчас полностью задавила его одним взглядом. Малик был уже слишком растерян и взволнован, чтобы анализировать происходящие. Он был полностью выбит из колеи. Он чувствовал себя под моим взглядом, как под асфальтоукладочным катком. Я наслаждалась этим его состоянием как сладчайшим из нектаров. Как же я хотела, чтобы он испытывал тоже, что и я в ту ночь.
- Краса! – фыркнула я. – Хочет он дать ей все… Но не мое это дело. Да будет тебе известно, что твою рабыню зовут Айрэ мир Шариф рода Шариф.
Малик вздрогнул, смотря на меня с обреченностью. До него стало доходить, что я обвела его вокруг пальцев.
-Побочная ветка, обнищавший род, сумевший сохранить только имя и каплю крови предков. Даже приставка «мир» – это так, дань прошлому, а не настоящее. Ну да тебе всего то и надо было спросить об этом саму девушку. – пояснила я ему.
- Значит… - стало доходить до моего почти экс-мужа.
- Ага. Ты клялся взять в жены Айрэ мир Шариф. Вон она. Консуммируй брак. – кивнула я.
- Но… - Малик стушевался и замялся. Надежда вновь его покинула.
- Ну ты там уж постарайся. Не обдели девочку, как когда-то обделил меня. – не устояла я от шпильки. Малик вспыхнул гневом, но ничего сказать мне так и не смог. – Ладно. Я поживу пару дней, а потом посмотрим.
Я встала, не давая Малику и слова сказать больше, подошла к нему и посмотрела прямо в глаза, заставляя мужчину ежится под моим взглядом.
- Ты никогда не придашь Айрэ, ты все сделаешь для бедной девочки, ты будешь боготворить ее, ты понял меня? – спросила я холодно.
Малик смог лишь слегка кивнуть, нервно сглатывая. Я надела покров и вышла из кабинета, оставляя Малика в гордом одиночестве справляться с собственными эмоциями. В свои комнаты я шла уже без помощи Ирги, довольная словно кот, обожравшийся сметаны. Как же давно мне хотелось поставить Малика на место, унизить, растоптать, как он когда-то поступил со мной.