Дело, в котором он, Черная смерть, не участвует.
Досада кислотой разъедала внутренности, он попытался подавить ее, но с каждым днем делать это становилось тем сложнее, чем воодушевленнее и нетерпеливее становились друзья. Их глаза горели предвкушением, при встрече они живо переговаривались друг с другом, давая подсказки и советы, пока Черная смерть мог лишь молча слушать их, вытесненный из общего круга, общего тайного дела – невольно, не нарочно вытесненный, так естественно. И оттого еще больнее.
Потому его задача становилась день ото дня важнее, а страх провала все сильнее. Он посмотрел на Бледную тень: безразлично шарит глазами по дворцу, вальяжно развалившись на крыше, словно ее все это не касается. «Или она что-то знает и потому так спокойна!» Если бы потребовалось разорвать Тень на клочки собственными руками, чтобы узнать достоверно, где сейчас Кобра и Гроза, то он сделал бы это, не сомневаясь ни секунды. «Правда?» – опять едкий голос в голове.
«Бездна! Мне не об этом сейчас надо думать! Где мальчишка? Дворец огромный, где он может быть? Если он действительно там… Может, ошибся? – сомнения взбесили Черную смерть, но вдруг озарили идеей: – Лягушка! Она знает замок, как никто! Она может что-то подсказать!»
Чтобы встретиться с Ржавой лягушкой, ему пришлось несколько дней караулить ее в «Потрохах», проклиная все на свете за такую задержку, хотя время не прошло впустую: они с Бледной тенью нашли все возможные пути для проникновения во дворец и составили первый план расположения стражи.
Наконец, одним ранним вечером Лягушка объявилась в таверне – грязном, подозрительном заведении на окраине города. Посетителей в нем было так мало, что казалось удивительным, как хозяева сводят концы с концами. Однако огромный подвал «Потрохов», по слухам, бывший винный погреб какого-то из глав города прошлого века, мог бы легко ответить на этот вопрос: здесь кипела тайная жизнь. Через вход, замаскированный в соседнем переулке сараями и кустами, незаметно стекались воры – получить от Лагеря указания, обсудить дела и просто поесть, выпить да поболтать.
– …вчера видела Хряща и Собачий лай, представляешь!
– Ну раз тут Хрящ, то и Оса где-то поблизости, она же от него не отлипает.
– …а я у стражника этого спрашиваю: «А где же висельники? Ведь сказали же, будут висеть на площади до самого Цветения!», а он говорит, мол, время пришло, вот и сняли!
– Бездна, хочешь мне втюхать, что стражник глянул на твою рябую рожу и стал тебе на вопросы отвечать, а не в застенки вести?
– Эй, я ношу бороду, я паломник, прибыл святые места посмотреть! Отличная, кстати, легенда, я никогда еще так свободно по городу не ходил. Так вот мне стражник говорит, что, мол, негоже всяким отбросам портить настроение перед важным праздником, решили убрать.
– Да конечно! Насекомых снял кто-то из наших, начальник стражи никогда бы...
– …потом я должна все там к бездновым отродьям сжечь! Представляешь лицо Заплатки?! Не думаю, что она после такого еще хоть раз в жизни ляпнет что-то про Лагерь… Что она вообще осмелится когда-нибудь открыть рот! Придется ей завести тогда кукольный театр вместо человечьего! Ха!
– В кукольном тоже говорить надо, так-то.
– Вот поэтому тебя в Дело и не позвали, умный слишком! А Ящер не любит умников!
– Жабра, заглохни! Слишком много треплешься! И как тебя только на Дело взяли?
– А что я сказала?! Можно подумать, кто-то еще не в курсе про Дело!
– Тех, кто много разговаривает, обещали затыкать. А ты Ящера знаешь, он никаких методов не чурается, так что просто заткнись!
Народ прибывал, и галдеж в «Потрохах» усиливался, становилось жарко и душно. Неподалеку от Черной смерти и Бледной тени села шумная компания, и от их звонких возгласов лопались перепонки в ушах, поэтому Черная смерть прошелся по залу, ища глазами Лягушку. Он остановился у входа, осматриваясь, как вдруг услышал неподалеку знакомые голоса.
– Я и забыла, как воняет в «Потрохах»!
– Как в старые добрые времена, правда, Искра? Мы в этой дыре, вместе, за работой! – шумно втянув носом воздух, отозвалась восторженная Золотая рука.
Они сидели за столом, заметно усталые после дороги: похоже, едва-едва прибыли в Зейю.