В последний момент Черная смерть успел закрыться от удара Крика локтем и не поверил собственным глазам – а вернее, глазу, ведь второй обильно заливала кровью до кости порезанная бровь, – когда нож Крика застрял в рукаве куртки, в сгибе руки, всего-то слегка порезав кожу. «Всесильная Удача!»
Ошарашенный Последний крик остолбенел, не в силах поверить происходящему, и получил от Черной смерти удар в нос навершием кинжала. Затем черное лезвие молниеносно метнулось к руке Последнего крика, к запястью, – и кисть безвольно повисла, наполовину отрубленная. Наемника затрясло крупной дрожью, он споткнулся, упал и в голос разрыдался, в ужасе стискивая свою руку и бесполезно пытаясь вернуть ее на место.
Все это Бледная тень успела заметить лишь краем глаза: она спешила спуститься, чтобы перебраться на крышу к Черной смерти. Это заняло несколько мучительно долгих минут, в которые она слышала доносящиеся сверху стоны и крики… Как она боялась, что они принадлежат Аридану! Уже почти забравшись наверх, она едва не сорвалась – так сильно торопилась. А крики вдруг смолкли, и пугающая больше чудовищных стонов тишина сдавила уши. Она поднялась, дрожа от страха всем телом.
Черная смерть стоял над Последним криком, а вернее, тем, что от него осталось. Бледная тень, едва скользнув взглядом, скривилась и отвернулась, с трудом сдерживая приступ тошноты. Она содрогнулась, невольно представив, как бы все это выглядело при свете дня, и ей сдавило горло, а внутренности завязало противным узлом. Ватные ноги подкосились, и рвотный позыв вызвал спазм в животе. Она почувствовала, что Черная смерть смотрит на нее, и услышала его ледяную усмешку.
Даже сквозь сковывающие отвращение и ужас, ее голова продолжала лихорадочно работать: «Как он только успел сотворить такое?! Как?! Всего несколько минут! Бездна! И зачем?! Бездна! Бездна! Он так кричал! Где же стража?! Где?! А что если нас поймают… Бездна, да лучше бы нас поймали прямо сейчас!»
***
Желтый огонек свечки плохо рассеивал ночной мрак их тесной комнаты в чайной, так что Бледная тень зажгла еще одну. Аридан сидел за столом, зажимая бровь куском ткани, насквозь пропитавшимся кровью, и невидящим взглядом смотрел в одну точку. Ей следовало бы обработать рану, но при мысли о том, чтобы приблизиться к нему, прикоснуться, у нее холодели и немели ноги.
Почему он не хватается за отвар белого дерева, ведь, должно быть, ему сейчас чудовищно больно? Так взволнован, что ничего не чувствует? «Или взбудоражен?» Страх сковал ее. Что он видит перед собой сейчас, Последнего крика? С сожалением или… Липкая тошнота опять схватила за горло.
Бледная тень усилием воли вернула самообладание и села рядом. Она забрала у Аридана окровавленную ткань, и он безвольно уронил руку на колени, по-прежнему ничего не замечая вокруг. Половину его лба и бровь пересекал тонкий порез, продолжающийся ниже, на скуле, незаметной, по сравнению с остальным, царапиной. Глаз лишь чудом не пострадал. Она молча протянула Аридану обезболивающий отвар и приготовила иглу и нитки, но едва собралась шить рану, как он схватил ее за руку, жестко и больно, и прошипел:
– Если ты знаешь, где они, и не говоришь мне…
Он умолк на полуслове, но хищный, угрожающий взгляд сказал все остальное. Бледная тень вцепилась в его руку, пытаясь вырваться из мертвой хватки, но только ощутила собственную слабость – своих пальцев, мышц, духа.
– Сознаешься прямо сейчас, и я тебя не трону.
В лице мелькнула тень усмешки и выдала его ложь.
– Сознаюсь?! – она начала злиться, но почти сразу же стихла и сжалась, испугавшись: показать гнев значило открыто восстать, а что бы за этим последовало, даже представлять страшно. – Я не знаю! Я ведь уже много раз говорила. Отпусти… Пожалуйста, мне же больно, – совсем тихо взмолилась она, чуть не плача.
Лицо Аридана исказило знакомое отвращение, и он не отпустил, а брезгливо отшвырнул ее руку.
– Я все равно их убью. Рано или поздно. И ты на это посмотришь.
Бок Бледной тени вдруг прорезала острая боль, заставив прижать руку к уродливому шраму на животе в попытке унять, успокоить давно зажившую рану. Она выпалила ответ раньше, чем успела обдумать слова:
– А затем убьешь меня? И зачем тогда было это все…
– Что «все»? – удивленно переспросил он, будто не понял, о чем идет речь, но снова усмешка выдала его грубое притворство.
Она обомлела, не в силах подобрать слова.
– Не было ничего… выдающегося. Тебе, видно, что-то показалось, – равнодушно и слегка насмешливо продолжал Аридан, жадно следя за каждой ее мельчайшей реакцией.