– Есть некоторые причины, – уклончиво пробубнил он.
– Исчерпывающе, – только и усмехнулась Айрин и бросила кору в огонь.
Снова взглянула на Коршуна в поисках знакомых черт в его лице при дневном свете – ничего.
За деревьями послышался хруст веток, и Айрин и Бииль узнали в нем вежливость Эрин: несколько раз в их совместных походах в лес она пугала их до полусмерти своим внезапным и бесшумным возвращением из чащи, и с тех пор Эрин сопровождала свой приход нарочным легким шумом. Она вошла в лагерь с парой уже освежеванных уток в одной руке и с луком Черной смерти в другой. Айрин болезненно скривилась при виде него: везде напоминания, кругом. Боль в теле и общее истощение помогают большую часть времени не вспоминать о нем, но иногда разум внезапно пронзает жгучей мукой: башня, дождь, река…
– Надо двигаться дальше, как изжарю дичь, – Эрин положила лук и принялась закапывать уток в угли. – Вроде ничего подозрительного я не слышала, но мне кажется, что сегодня они могут двинуться с основной дороги в лес, в нашу сторону.
Она мельком, исподлобья глянула на Айрин. «Это твоя вина!» – каждый раз кричали ее глаза, но Айрин ничего не чувствовала, кроме раздражения. Уже лежащая на ней вина была так огромна, что для новой просто не было места. С деланным равнодушием она отвернулась от Эрин.
Когда все было готово – дичь запечена и завернута в широкие листья, вода в дорогу набрана, палатка и сумки собраны, – они снова двинулись в путь. Осенний лес приветливо принимал их желто-зелеными объятиями. Солнце грело, но холодок уже затаился в тенях и низинах.
Эрин пропустила Коршуна идти впереди, чтобы следить за каждым его движением: к чему прислушивается, что высматривает, как решает, куда идти дальше. И он шел очень уверенно, будто читал в лесу какие-то тайные знаки, указывающие дорогу, хотя все деревья были на одно лицо, а ландшафт не менялся часами. «Знает путь наизусть? Или просто идет на юг? Но он так проходит ручьи, словно видит их не впервые, безошибочно находит лучшие места для перехода», – Эрин все время следила за их направлением, не отклоняются ли они от Риинды в сторону: на юго-запад к Каару или на восток к Зейе, где, может быть, он устроит для них засаду? Но если Коршун сворачивал с намеченного пути, то только для того, чтобы обойти овраг, или перейти ручей по поваленному дереву, или избежать открытого луга.
Скоро стало заметно, что они спускаются в долину, хотя из-за деревьев по-прежнему ничего не было видно. К вечеру они достигли небольшого озера. Тихая водная гладь отражала оранжевое небо, а за озером вдалеке возвышались холмы, черные из-за покрывающего их леса.
Они разбили лагерь на покатом берегу в отдалении от воды: соорудили из ткани палатку, разожгли костер, Бииль успела найти съедобные коренья, которые можно сварить, а Эрин отправилась спать первой. Они договорились, что кто-то из них троих всегда должен стоять на стреме из-за Коршуна. Трудно представить себе что-то глупее, чем быть им убитыми во сне.
Айрин хотела бы многое обсудить с Бииль, но присутствие чужака заставляло часами напролет молчать или перебрасываться лишь короткими фразами о лагере, о дороге. Коршун тоже не пытался больше вести беседы, хотя всем своим видом старался источать дружелюбие: то подаст руку, то первым бросится собирать ветки для настила, то поинтересуется, не подкинуть ли в костер, чтобы они не замерзли.
– Пойду помоюсь и отстираю одежду, наконец, – сказала Айрин, когда они втроем расправились с ужином из кореньев и уток, и двинулась к воде, расплетая на ходу волосы.
– Умоляю, только не мочи руку! – крикнула Бииль ей вслед.
Айрин подошла к озеру и разделась догола. У нее промелькнула мысль, что Коршун у костра видит ее, но ей не было до этого дела. «Пусть сам отворачивается». Ее больше занимало состояние тела, а на нем почти не было живого места: синие, фиолетовые и зеленые пятна покрывали ноги, руки; на ребрах был чудовищный кровоподтек от удара об лестницу в башне Короля. Левая рука распорота от плеча до кисти и наспех зашита Бииль. Она вспомнила, что Черная смерть ударил ее в нос. «Аридан», – мысленно поправила она себя, и слезы подступили к горлу. Наверное, и под глазами сейчас огромные фингалы из-за разбитого носа, но зеркала нет. Мелькнуло ясной картиной воспоминание: хищные движения Черной смерти, полный ненависти взгляд; он хватает ее за волосы и уже готов располосовать на куски. «Аридан! А не Черная смерть», – ей снова пришлось одернуть себя, и в который раз горечь подступила к сердцу.