– Докажи, что я слабая! Голыми руками, Черный!
Ее возглас разорвал воздух вокруг, заглушая шум и музыку с площади Яблонь, и Черная смерть оторопел и замер, но это промедление лишь разозлило Тень еще сильнее. И первый ее удар пришелся точно по опухшей, порезанной брови. «Не теряет даром ни одной секунды, ни одного движения, молодец!» – восхитился безумный голос внутри, пока Аридан лихорадочно собирал воедино собственное сознание, разбитое на куски оглушительной болью. Бесконечно долгое мгновение, и он очнулся навзничь лежащим на крыше у самого края. «Всесильная Удача! Спасибо!» Но Удача была ни при чем: это сама Тень не нападала, а просто ждала, нетерпеливо барабаня пальцами по бедру, когда он, наконец, очнется.
Скорее удивление и стыд за собственную слабость, чем ярость, заставили Аридана подняться на ноги, невзирая на боль. Он схватился было за оружие, но руку остановила открытая усмешка Тени, не сводившей с него глаз.
– И ты еще рассчитывал одолеть Кобру и Грозу! Вдвоем они бы тебя по стенке размазали.
Аридан почувствовал, как в груди вспыхнул гнев и силой разлился по телу. Он шагнул вперед. Горячая кровь из пульсирующей разодранной брови капала на ресницы и тонкой струйкой бежала по скуле.
– Когда-то они уже пытались, и у них ничего не вышло – ни поодиночке, ни вдвоем, ни с тобой!
– Да, – спокойно согласилась она, а в ее глазах блеснула кровожадная и насмешливая жестокость, при виде которой наемник почувствовал себя обворованным и безоружным. – Но разве ты теперь тот же Черная смерть, что и тогда?
Легкая улыбка тронула ее губы, когда он бросился в атаку. «Смеется?!» – разозлился Аридан, но голос скорбно возразил: «Подзуживает. Угадывает. Предвосхищает». И она, распознав его обманный выпад, увернулась и скользнула ему под руку. Удар локтем в живот вынудил Аридана согнуться, опуститься на черепицу и осознать, что все его приемы и уловки она теперь знает наизусть. И совершенно не медлит этим воспользоваться.
Его затрясло от ярости, он слепо, наугад схватил Тень и с силой дернул на себя. Затрещала рвущаяся под пальцами ткань. От неожиданности Тень потеряла равновесие и упала на колени как раз тогда, когда дыхание вернулось к Аридану, и он с новыми силами быстро повалил ее и подмял под себя. Тень яростно билась в его руках в попытке освободиться, но он обхватил ее за горло, собираясь придушить. Уже начал сгибать локоть, помогая другой рукой, чтобы разом стиснуть ее тонкую шею и закончить все одним махом, как внезапная боль пронзила его спину и грудь. Все его мышцы на миг ослабели, задубели, и Тень проворно выскользнула из его хватки. Он тяжело перекатился на спину, задыхаясь от новой, всеобъемлющей боли.
Не теряя ни секунды его оцепенения, она всем телом навалилась ему на грудь, зажала одну его руку ногами, заблокировала другую и принялась наносить один за другим быстрые и точные удары по лицу то кулаком, то локтем. Опять попала в бровь и уже окончательно превратила ее в ошметки, в висок, в скулу, в челюсть – особенно сильно, отчего Аридану показалось на миг, что он больше не чувствует ног.
Наконец, сковавшая его боль разжала свои зубы, отпустила, и он с ревом сбросил с себя Тень. Попытался ударить, но, оглушенный и полуслепой от заливающей глаза крови, промахнулся, а она легко вскочила на ноги и отступила. Шагая из стороны в сторону, как хищник, кружащий над добычей, Тень внимательно следила, как он медленно и тяжело поднялся и со стоном выпрямился.
Аридан ощущал себя, будто в ночном кошмаре: ватные ноги еле двигались, руки почти не слушались, все как в тумане, и точно известно лишь одно – где-то совсем близко враг, который только и ждет, когда наемник откроется для последнего удара. Аридан быстро, как мог, вытер рукавом глаза, покрепче встал на ноги и закрылся руками, решив защищаться – пока ничего другого ему и не оставалось. Как вдруг в его голове разлилась густая и странно приятная муть, все вокруг поплыло, а он сам плавно и бесконечно медленно скользнул в темноту и весь утонул в ней.
Он пришел в себя от прохладного прикосновения, и это было так же внезапно, как и потеря сознания. Только гораздо хуже: теперь шум праздника внизу отдавался в голове болезненным гулом, а все тело противно ныло. Кто-то протер ему лицо мокрой, холодной тканью, и он с трудом разлепил глаза. Уже стемнело, хоть и совсем недавно – на редких облаках в небе еще догорали сиреневые солнечные лучи. Разодранную бровь вдруг обожгло, и он скривился.
– Терпи, снимет боль, – сухо скомандовала Айрин, прикладывая к его ране кусок ткани, посыпанный бледно-серым порошком.