Двое красных совсем уже приблизились и так необдуманно загородили воровок от стрел своих сообщников. Искра быстро переглянулась с Рукой и схватилась было за нож, как светлоголовый подал голос:
– Вас желательно привести живыми, – объяснил он, видя их упрямство. – Но это необязательно. Так что в ваших же интересах…
– А мне чутье говорит, – грубо перебила Золотая рука, – что в моих интересах лучше прямо здесь сдохнуть, чем идти с тобой!
Мужчина слегка нахмурился:
– Разве всесильная Удача не велит вам использовать любую возможность остаться в живых? Вдруг что-нибудь произойдет, и вы сможете сбежать? Если убьем вас тут, тогда точно никаких шансов.
Искра только криво усмехнулась, а Рука презрительно фыркнула.
– А вдруг Удача будет на вашей стороне, – продолжил с ледяным спокойствием уговаривать красный, – и вы сможете помочь своим друзьям? Своим подельникам? Подопечным?
Золотая рука удивленно вскинула бровями.
– Да, – с легкой улыбкой ответил мужчина, похоже, посчитавший ее немой вопрос совершенно наивным. – Сегодня мы найдем каждого. Половину уже нашли.
***
Едва стемнело, и площадь Лицедеев затихла в ожидании представления. Пестрый лоскутный занавес качнулся на теплом ветру, приоткрыв декорации. Все замерли в предвкушении спектакля, и только Мато пришел сюда за другим. Он с хрустом надкусил яблоко и довольно улыбнулся, когда заметил скользнувшую за кулисы тень. «Вот и Жабра!»
Его удивило, что владелица театра ничего не предприняла, ведь, кажется, уже всей Зейе известно: Жабра собирается сорвать представление, устроив поджог. По меньшей мере в «Потрохах» все давно наизусть выучили, что воровка заранее приготовит промасленные тряпки, проскользнет за кулисы перед самым началом спектакля и там подожжет их, а как только актеры начнут паниковать и метаться из угла в угол – подпалит и занавес.
Мато поспорил с Легкой поступью на ощутимую сумму, что Жабра загорится сама и еле унесет ноги, а театр Заплатки не пострадает, поэтому теперь он с нетерпением ждал развязки. Вот открылся занавес, вышла актриса и с надрывом принялась что-то декламировать. Он не разбирал слов, со всем вниманием следя за декорациями и кулисами: не идет ли оттуда дым, не слышно ли какого грохота или ругани, не видно ли убегающей Жабры? Но пока все было тихо, представление шло без запинок.
Он почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. Это крошечная Василек, вся в белом сегодня, сидела на плече у какого-то незнакомого громилы. Поймав взгляд Мато, она хитро подмигнула ему и широко улыбнулась. Он ответил тем же и пристальнее присмотрелся к бугаю – на мгновение ему почудилось, что это Вепрева пасть. «Нет, у этого вся рожа в шрамах и блестящая лысина», – заметил Мато и, чуть распустив от духоты платок на шее, снова вернулся к спектаклю. На сцене кто-то истошно завопил: полуголого актера пронзили бутафорским копьем, и водянистая искусственная кровь обдала весь пол.
«Ну и где Жабра?» Вместо ответа за кулисами послышались грохот и крики, никак не вписывающиеся в происходящее в спектакле. Зрители недоуменно переглянулись, а одна из актрис на сцене не удержалась, вышла из образа и заглянула за декорации. Тут же страх исказил ее лицо и заставил всплеснуть руками. Ее испуг, точно прыгающие по собакам блохи, перескочил поочередно на остальных на сцене и захватил ближайших зрителей. Толпа беспокойно всколыхнулась, перешептываясь, а шум за кулисами лишь усилился: послышался стук, что-то сильно громыхнуло, а затем все перекрыл девичий визг вперемешку с мольбами.
Наконец, двое вооруженных людей в ярко-красных жакетах выволокли на сцену Жабру. Та едва держалась на ногах, очевидно, избитая, потому как ее глаз уже наливался малиновым пятном на пол-лица, а зубы покраснели от крови с разбитых губ. Мато весь напрягся, как кот перед прыжком, и во все глаза и уши следил за каждым движением и словом красных, попутно стараясь запомнить каждую деталь их необычного облика.
– Полюбуйтесь, достойные горожане! – воскликнула одна из красных, держа под руку сползающую на пол Жабру. – Эта девка, эта грязь из Лагеря воров пыталась только что устроить пожар!
Толпа ответила ей стройным удивленным вздохом.
– Лагерь воров обнаглел настолько, что залазит к нам в дом и гадит прямо на праздничный стол! А если бы кто-нибудь пострадал в огне?! – красная выпустила Жабру и остервенело пнула ее, мешком лежащую на полу. – С такой падалью, готовой пустить наши жизни в расход ради веселья, разговор будет коротким!