И ей потребовалось всего несколько выпадов и точных ударов, прежде чем она завладела ножом Черной смерти и зажала наемника в углу. Все произошло так быстро, что Аридан едва успел удивиться, почему он позволил красной опять себя обезоружить, как она уже локтем сдавила ему горло, вдавливая в стену. Нужно впиться пальцами ей в лицо, дотянуться до глаз, хотя бы пнуть ее, но задыхающимся телом овладела паника. Или им самим целиком? Еще бы! При виде того, с какой легкостью красная удерживает его всего одной рукой! Казалось, и сломать голыми руками череп не составило бы для нее никакого труда.
Красная с увлечением наблюдала, как наемник судорожно пытается вдохнуть и напрасно цепляется пальцами за ее руку, царапает ногтями. И ее ледяной взгляд показался Аридану ужасающе знакомым.
Перед глазами уже заплясали черные тени, обещая скорое забытье, как вдруг Черная смерть ощутил сильный, острый удар в живот. Боль с секундным промедлением разлилась по внутренностям нестерпимым жидким огнем. Красная провернула в ране лезвие, по-прежнему не спуская любопытных глаз с наемника, и боль, казавшаяся и без того невыносимой, усилилась еще. А затем снова, когда красная вырвала нож.
Аридан рухнул на пол, не в силах даже кричать. Только дрожащие руки одеревеневшими и слабеющими пальцами пытаются закрыть рану, а в голове какая-то бессвязная каша, и над всем только одна хоть сколько-то оформленная, но совершенно дурацкая мысль, что надо заткнуть дыру в животе, иначе вся кровь вытечет, и что же тогда он будет делать без нее?..
– Бездна! – неожиданно выругалась красная и со злостью швырнула окровавленный нож в стену. – Не подумала… Придется теперь тебя, урода, тащить!
***
– …мы вам поможем! Король наделил нас правом защитить всех от произвола Лагеря воров! И решить вопрос раз и навсегда, при свидетелях – вас! Открыто и просто! Без подкупов, без сделок, здесь и сейчас! Никто не сможет улизнуть от правосудия!
Голос, размеренный и немного хриплый, спокойный в своей уверенности, раздавался с высокого помоста, куда красная притащила Черную смерть. То пинками, то волоком, то почти на руках она привела его из дворца на главную площадь, освещенную огнями фонарей в душной черной ночи.
Спасительное беспамятство ни разу во время их мучительного пути не забрало Аридана, несмотря на жуткую боль. Он потерял много крови, но страх умереть полностью вытеснило желание прекратить эти мучения, и каждый истязающий шаг заставлял надеяться на скорое избавление, однако оно не приходило. Сквозь боль Черная смерть нашел силы удивиться собственной живучести, но скоро вспомнил о еще действующих лекарствах и проклял и Тень, и себя, и, конечно, красную – Крапиву.
Это имя он услышал, когда красная швырнула его на помост рядом с Искрой. Та узнала разноглазую и разразилась омерзительной руганью и проклятиями.
– Тише, Огонек! – только и рассмеялась Крапива. – Лучше послушай, что Голова скажет.
Стирая мокрой тряпкой кровь с лица, она указала на бледного светловолосого мужчину, степенно шагающего по деревянному настилу, упруго прогибающемуся под его красными сапогами.
– Король, в своей нечеловеческой мудрости, избрал достойную кару за их преступления. Ни больше, ни меньше! – невозмутимо говорил он толпе.
Казалось, он не просто сообщает ей нечто, что ему только велели передать, а ведет с толпой разговор на равных, уговаривает ее, увещевает. И она, пока еще осторожно и недоверчиво, откликается.
– Король приказал у воров отнять руку, которой они крадут, и отнять ногу, которая помогает им сбежать. И если их Удача позволит им после этого выжить – пусть так. Это честно!
По толпе прокатился сочувственный вздох, однако не послышалось ни одного голоса против, наоборот, многие согласно закивали.
– Убийцам – все то же, но затем отнять и голову. Потому что они точно так же поступали со своими жертвами. Так что и это справедливо!
Черная смерть, с трудом стоя на коленях, даже несвязанный – настолько слабый, думал, что не разбирает и не понимает ничего из сказанного, а слышит лишь раздражающие, усиливающие боль звуки. Но когда речь зашла об убийцах, то каждое слово отчетливо и остро вонзилось ему в уши.
Он много раз представлял свою казнь: как поднимается на эшафот, где его уже ждут, где все приготовлено именно для него, где он останется один на один с палачом, а вокруг будет возбужденно бесноваться довольная толпа – конечно, такое событие! Тогда он гордо поднимет голову и стойко примет смерть, возможно, с усмешкой, назло им всем. Непобежденный и несломленный!
Но почему-то действительность оказалась жестче и глупее. Неподалеку стояла Крапива, вся красная с головы до пят, высокая, почти огромная, с массивным топором наперевес. Неужели им, этим облезлым, старым инструментом, она прямо сейчас приведет приговор в исполнение? И с этой совершенно идиотской ухмылкой на лице?!