– Когда мы уже придем? – спросила она, чтобы поддержать разговор. – Лес мне осточертел, и соль у нас закончилась.
– Завтра весь день, а потом если выйдем рано утром, то еще до полудня должны зайти в Риинду, – он сел рядом с ней у костра, и от Бииль не укрылось, что сел слишком близко к ножу, который лежал здесь же, на бревне, и поблескивал прилипшей рыбьей чешуей.
«Ладно, даже интересно, попытаешься ли». Все эти дни они бдительно следили, чтобы их ножи, топор и лук со стрелами никогда не попадали в руки Коршуну, так что Бииль заинтересовало, не попробует ли он умыкнуть нож и будет ли это значить хоть что-то. Коршун и не взглянул на него, насколько можно было судить по лицу, скрытому за неизменной маской. Лишь однажды после Белой гавани Бииль краем глаза заметила, как он снял маску у ручья, чтобы умыться.
– Думаете, в Риинде вас не поджидают? – спросил он, опершись руками о бревно, и нож оказался безумно близко.
– Скорее всего, должны, – спокойно ответила Бииль.
«У меня из оружия прямо сейчас, при себе, только палка в рыбе, если он решит схватить нож и напасть. Эрин за это меня бы уничтожила сейчас».
– А что, вы правда убили Короля? – спросил Коршун и положил на кусок коры несколько рыбин из котелка.
– Зачем нам это? – усмехнулась она.
– Потому что он выжил из ума, и от его безумных запретов страдала торговля между городами? Потому что, как я слышал, с каждым годом служба у него становилась все невыносимее из-за странных приказов? Потому что на подходе более толковые наследники? – он ковырял рыбу палкой в своей «тарелке», не поднимая глаз на Бииль.
– Ты будто с нами служил во дворце! Все-то ты знаешь, – улыбнулась Бииль на его выжидающий ответа тон. – Как я понимаю, ты, контрабандист, видимо, все-таки проскальзывал в столицу, но откуда такие сведения про невыносимую службу – не пойму.
– Надо отдать должное вашей блестящей работе – не проскальзывал лично, никак не получалось, – мрачная недобрая улыбка тронула его тонкие губы. – Просто слухи ходят всякие.
– В Лагере воров?
– Везде. Конкретно про вас троих, кстати, тоже.
Бииль удивленно поджала губы.
– Какие же?
– Что вы королевские шлюхи.
– Ну что ты, это не слух, а общеизвестная истина. Что-то еще?
– Что вы ведьмы из южных лесов. Что «Кобра» – это потому что травишь ядами, а «Волчья кровь» – потому что пьет кровь. Что всех, кого вы поймали и посадили в тюрьму, давно нет в живых. Говорят, что вы им вырезали все органы и превратили в ведьминские снадобья.
– А есть что-то новое, о чем я не слышала в столице? – раздражаясь, спросила Бииль: история про вырезанные органы ей особенно не нравилась.
– Хм… Кажется, несколько серьезных людей из Лагеря воров обижены и хотят выставить вам счет за сорванные дела. Слышал, будто на вас в Лагере даже есть заказ, и кто-то его уже взял, – он испытующе замолчал и посмотрел на Бииль с совершенно невинным видом.
– Думаю, я бы расстроилась, если бы заказа не было. Все-таки мы свою работу годами делали отлично, – она холодно улыбнулась ему, прикидывая, не намекает ли, что это он и взял тот заказ.
«Он, конечно, с нами троими не справится, но отравить мог бы, не зря не подпускали его к готовке. Зачем ты все это говоришь, если я могу на твои слова обидеться сейчас и прикончить тебя? Ты ведь не знаешь, насколько я безумна».
– Это просто слухи с побережья. Точно никто не знает, а кто знает – уж точно не скажет, – он попытался разрядить обстановку смешком, словно прочел ее мысли, но удалось плохо: Бииль продолжила сверлить его ледяным взглядом.
– Ты ведь из Лагеря воров, да?
– Вы, служаки, вечно думаете, что в Лагере состоит каждая собака, – почти обиженно пробубнил он и встал, чтобы швырнуть кору и рыбные ошметки в костер, оставив нож на бревне нетронутым.
– А что, не так?
– Не знаю, как встретишь кого-нибудь из Лагеря, не забудь спросить, – он пнул подвернувшийся камень и ушел спать.
«А может, все-таки бросить тебя послезавтра в реку?»
8
Айрин лежала на поваленном замшелом дереве в глубине леса в окружении утреннего тумана и смотрела на светлеющее небо. Эти дни она тяжело засыпала не в силах отогнать воспоминания и рано просыпалась от сумасшедше бьющегося сердца и удушающих кошмаров. В них Аридан хватал ее обеими руками и не давал пошевелиться, а потом у него появлялась еще пара рук в черной одежде – руки Черной смерти. Ими он сначала ранил ее черным ножом, а затем прокручивал его в боку, оставляя осколок внутри. Айрин трудно было решить, худший ли это кошмар из всех, ведь был и такой, где уже Волчья кровь резала Аридана на куски, а Айрин смотрела на это и не могла помешать.