У Айрин перехватило дыхание, сердце забилось как безумное, на спине выступил холодный пот.
– И куда вы нас ведете тогда? – у Бииль еще хватало воли спрашивать.
– В Лагерь воров, конечно.
9
– О, Огарок! Ах, нет, простите, Красный коршун! – приветственно захохотал паренек, стоящий на потускневшей от времени каменной стене Лагеря воров.
Высокая черная стена с замысловатыми резными узорами и картинами перекрывала ущелье меж двух скалистых холмов. Дыра зияла на месте разрушенной воротной створки, осколки которой вросли в землю и покрылись мхом. Вторая створка стояла наполовину открытая, словно приглашала зайти внутрь. Каменные картины на воротах и стене почти стерлись от ветра и дождей, но местами взгляд все-таки выхватывал отдельные предметы: растения, книги, инструменты, алхимические приборы, человеческие силуэты и образы животных.
Они вшестером встали у ворот. Айрин обрадовалась короткой остановке: веревки уже натерли почти до крови и ноги, и руки.
– Привет, Хвост! – Вороний глаз улыбнулся пареньку на стене. – Давай без глупостей, вот, привели для Золотой руки.
– Если это подарок от Коршуна, то она велела посылать такие сразу к чертям в бездну, чтобы сначала прожарить как следует, – загоготал над своей же шуткой Хвост. – Проходите!
У Коршуна на скулах заиграли желваки, словно он зубами перетирал в пыль слова, которые хотел, но не мог сказать: шутка, по всей видимости, предназначалась именно ему. Вороний глаз откровенно расхохотался, а Огрызок лишь закатил глаза ухмыльнувшись.
Айрин внутренне содрогнулась от их веселья и почувствовала, как холодный страх сковал по рукам и ногам. Как-никак в целом предстоящее понятно: они зашли в Лагерь воров, откуда трудно сбежать, дальше будет суд или просто казнь, неважно, итог один –смерть. Возможно, еще и мучительная, на потеху толпе воров и убийц. Она судорожно перебирала варианты: что можно сказать, что предложить, попытаться о чем-то договориться, чем-то угрожать, торговаться? Ничего подходящего не приходило на ум, и спасения ждать было неоткуда.
«Сколько еще осталось? До завтрашнего утра? Или уже сегодня вечером? Или они просто дадут Коршуну в руки нож, и он перережет нас всего через несколько минут?» – сердце колотилось все чаще, животный страх растекался по венам и затапливал разум. Забылась вся боль, все переживания, внутреннее зрение сузилось до маленькой точки – выжить, выжить! В голову лезли картины всевозможных казней: о каких-то она только слышала, некоторые видела своими глазами в столице, но все без исключения были ужасны и холодили кровь так, что казалось – от одного лишь ожидания казни можно прямо сейчас свалиться замертво. «Лучше бы так и случилось!»
Несмотря на дрожь в теле и муть в голове, Айрин зорко осматривала все, на что только падал глаз. Они шли по широкой мощеной улице, по краям которой между невысокими каменными домами то и дело возникали подъемы и спуски: город был расположен на склоне холма. Длинные улицы широкими рядами разрезали холм от подножия к середине, образуя гигантские ступени великаньей лестницы. Запущенные, заросшие парки и аллеи, пустующие небольшие площади и поперечные переулки вели на самый верх, к возвышающемуся над городом огромному зданию с куполом. Оно высилось темной резной фигурой, глядящей на людей внизу черным глазом – дырой в стеклянном куполе, откуда иногда вылетали птицы.
Все дома и здания города были покрыты растениями от земли и до самой крыши: мхами, плющами, ползущими кустами, раскрашивающими темный камень красными, зелеными, золотыми и коричневыми пятнами. У подножия холма блестела в полуденном солнце водная гладь – большое вытянутое озеро, рассеченное напополам черным мостом. На другом берегу сквозь белую дымку вырисовывались еще дома.
– Эй, не видела Золотую руку? – окликнул Вороний глаз молоденькую светловолосую девчонку.
Она жадно пила воду у колодца. Низкорослая и маленькая, она выглядела совсем ребенком, но по выражению лица и движениям Айрин предположила, что она лишь на пару лет младше нее.
– Вроде бы в Очаге, ну, Знающий точно там, – звонким голосом ответила она, внимательно разглядывая процессию.
– Отлично, если не ей, то ему точно сплавим их, – буркнул Огрызок.
Они спустились на улицу ниже и направились к длинному дому, откуда из двух труб валил густой дым. День был теплым, и все окна в доме были раскрыты настежь, так что еще издали они почувствовали запах свежеиспеченного хлеба и услышали разговор.
– …все серьезно, – озабоченный женский голос, низкий и сильный, – не знаю, сможет ли она его вытянуть.