– Ведите их в Луковицу! – скомандовала Золотая рука Вороньему глазу и Огрызку. – Пускай девчонки опробуют наши застенки, – она улыбнулась и задорно подмигнула Айрин.
10
Бииль с раздражением почесала спину: шерстяное платье чудовищно кололось. Его дали взамен старой одежды, когда спустя три недели заточения в тюрьме Лагеря воров Эрин, Бииль и Айрин отвели по очереди в городскую баню, конечно же, с конвоем. Муху – девчонку, которую они в первый день встретили у колодца, – назначили следить, чтобы лазутчицы дожили до суда, а главное – не заразили весь Лагерь вшами и блохами. Оказалось, что Золотая рука не терпит насекомых настолько, что пару раз даже выгоняла воров из Лагеря, если замечала у кого-то в волосах или на одежде незваных гостей.
Бииль понравилась Муха. Сперва она только ворчала и огрызалась на лазутчиц, недовольная, что именно ей выпала неудача смотреть за ними, но через неделю Бииль показала ей пару приемов в игре в карты. Тогда Муха заинтересовалась и стала по полдня играть с Бииль: так она готовилась к Большой игре в середине зимы.
Каждый год в Лагерь воров прибывала уйма народу, чтобы переждать самые суровые два месяца зимы, когда дни становятся короче, снег заметает дороги, а в городах невозможно спрятаться и переждать облаву в первой попавшейся дыре – скорее там и замерзнешь и останешься лежать до весны. Некоторые продолжали промышлять в такие дни, но многие приходили в Лагерь. В самый короткий день года они и устраивали Большую игру на всю ночь.
– Ну ходи, – скомандовала Муха, сидя на свернутом плаще на полу перед камерой.
А за решеткой Бииль задумчиво смотрела в свои карты и остервенело чесала ногу в шерстяных штанах.
– Скажи, это такая пытка, да? – спросила она скривившись.
– Я искала самые теплые вещи, – обиженно насупила густые светлые брови Муха.
Бииль мысленно задалась вопросом: прозвали ее Мухой за огромные темные глаза, или за маленький рост, или за какое-то происшествие на деле, или за все вместе?
– Ты золото, Мушка, – искренне улыбнулась Бииль, – если бы не ты, мы бы сгнили тут, всеми забытые.
– Вряд ли. Вы сейчас главное событие в Лагере, все ждут не дождутся суда. Огрызок принимает ставки.
– Ты на что поставила? – послышался голос Эрин из соседней камеры.
– Что вас всех казнят, – спокойно ответила Муха. – Если так и будет, то небольшой выигрыш сгладит мне огорчение от вашей смерти.
– Всех? А что, могут не всех? – ухмыльнулась Бииль.
– Мы кое-что вытянули из Огарка. По существу у него претензия только к тебе.
– Не понимаю я вашего хода мысли, – пробурчала Эрин. – Мы же все служили Королю, и этого вам недостаточно, чтобы нас просто казнить?
– Стражники тоже служат Королю, но мы их обычно не тащим в Лагерь на суд.
– По-моему, – послышался мужской голос и шаги, – это его последняя выходка. Рука вся кипит от злости каждый раз, как видит Огарка.
В свете факелов показался темноволосый юноша едва-едва старше Мухи – Злой клюв. Бииль уже знала, что это прозвище он получил за большой нос с горбинкой и привычку открыто и остро судачить обо всех подряд.
– Держи, подарок от Горчицы, – Злой клюв швырнул Бииль через решетку ароматную сдобную булочку.
– М-м-м, – та с удовольствием понюхала ее. – А вишня в шоколаде будет?
– Ага, уже заливаем, ждем только королевское вино из столицы и сразу подадим на золотом блюде, – усмехнулся Злой клюв.
Бииль довольно улыбнулась: разговоры и обмен глупостями с Мухой и Злым клювом доставляли ей неподдельное удовольствие. Это отчасти удивляло ее саму. Как можно хоть от чего-то получать удовольствие, когда каждую секунду ждешь, как сейчас – нет, вот сейчас, нет, еще через минуту или две! – кто-то спустится к ним и скажет, что пора идти на суд, и начнут отсчет последние часы жизни? Бииль ожидала, что сойдет с ума, но сложилось иначе: каждый день тянулся приятно долго, каждая ложка жидкой поначалу каши ощущалась, как вкуснейшая еда в жизни. Потом Горчица, которую они даже ни разу не видели, стала сдабривать ее маслом, затем делать гуще, а сейчас там и вовсе появилось мясо. Откуда взялись это расположение и доброта? Или это приказ Золотой руки из-за их затягивающегося заключения? В любом случае это значительно подняло настроение Бииль. Иногда ей казалось, что она еще никогда не чувствовала себя лучше.
Эрин не разделяла ее легкости. Она все время была на нервах, иногда со злостью срывалась на Бииль за ее беспечность, и ни на секунду не прекращала думать, как сбежать из Лагеря воров. Но и у Эрин бывали хорошие дни, когда тревога немного отступала, и тогда она много разговаривала, даже проявляла приветливость к Мухе. А случались и очень плохие – тогда Бииль слышала ее ругань, полную проклятий и самобичевания, а изредка и горький плач.