– Прости, прости, прости, – пробормотал сквозь зубы Мато, дрожа всем телом, и достал нож.
Он ткнул Черную смерть кончиком ножа в левую стопу, она слегка дернулась, и наемник слабо застонал. «Неплохо», – решил Мато и ткнул в правую. Никакой реакции. Кольнул сильнее – снова ничего, тогда он пощекотал стопу – и опять ничего. Судорожно сглотнул и решил попробовать выше: распорол штанину до бедра и стал колоть от лодыжки, поднимаясь выше. На лодыжке нет реакции, на голени и колене тоже. «Может, реакции и не должно быть? Какой из меня лекарь, в конце концов!» – усмехнулся про себя Мато в глупой попытке обмануться и ткнул Черную смерть чуть выше колена, получив следом порцию его ругани.
– Мато, какого черта… – наемник не смог договорить, потому что собственные слова тоже вызывали боль.
«Плохо, но могло быть хуже», – подумал было Мато, как вдруг заметил, что правая рука наемника лежит немного согнутая, с вяло раскинутыми пальцами, пока левая судорожно прижата к груди, почти добела сжатая в кулак.
Ему стало невыносимо жарко и душно. Мато быстро вышел прочь и как ошпаренный выскочил из дома во двор, в ночную темноту.
***
Старик-лекарь из Аник-Таа провел с Черной смертью два следующих дня: осмотрел, обработал повторно раны, понаблюдал некоторое время и приготовил несколько обезболивающих отваров и мазей. Велел наемнику не двигаться и не вставать с постели еще, по крайней мере, полгода.
– Как здорово, что половиной рук и ног я уже и так не могу шевелить. Не двигать оставшимися не составит труда, – мрачно и глухо отозвался Черная смерть.
– Хочу предупредить, что настрой на выздоровление играет колоссальную…
Черная смерть бросил на лекаря взгляд, полный ненависти:
– Вы бессильны помочь, но утверждаете, что все дело в моем настрое?
– Спасибо вам огромное, давайте я вас провожу! – испуганно вмешался Мато.
Но старик лишь махнул на него рукой и, недовольно ворча себе под нос, удалился.
– Зря ты так, ведь отвары помогают, а скоро потребуется снова их у него покупать, – сказал Мато.
– Ты предложишь ему денег, и он все сделает. Все просто, – бесцветно пробормотал Черная смерть.
– Я думал, отсутствие боли хоть немного поднимет тебе настроение.
– Поднимет настроение?! Журавль, иди-ка, проводи все-таки старика! Вы с ним на одном языке говорите, у вас выйдет интересная беседа, – его голос дрогнул, и он отвернул лицо к стене.
– Я отправил письмо Искре, чтобы приехала, дождемся ее, и она поможет!
– Она не поможет, – резко возразил Черная смерть.
– Ты не прав, она многое умеет, слышал, что ставила на ноги и не таких безнадежных! – Мато запоздало закусил губу. – Я бы не стал отчаиваться, пока она…
– Она не приедет! – грубо ответил Черная смерть, начиная мелко дрожать.
– Шутишь, Аридан? Конечно, приедет. Она никогда не отказывает, никому. Безусловно, для нее покидать Лагерь – большой риск, но…
– Я знаю, что она не приедет! Что ты не понял?! – Аридан неожиданно перешел на гневный крик. – Я тот единственный, кому она откажет!
Мато, не желая терять последнюю надежду, вяло усмехнулся:
– Ты, конечно, у нас во всем исключительный…
– Я допускаю, что ты не замечал такую мелочь: она никогда – НИ-КОГ-ДА! – на меня даже не смотрит! – Аридан уже пришел в настоящее бешенство, так что у него дрожали губы и гримасой исказилось лицо. – Но ты ведь не мог не заметить, что я единственный, с кем она не разговаривает? Совсем! Никогда! Думаешь, это просто так?
Он тяжело и часто дышал, пока Мато, силясь хоть что-то сказать, беззвучно открывал рот, словно рыба на суше.
– Просто уйди, оставь меня одного!
– Аридан, – тихо проговорил Мато, – она же…
– Бездна, что за унизительное положение! Мне надо уговаривать, упрашивать, чтобы просто остаться одному! А ведь я теперь и так сам ничего не могу: ни есть, ни переодеваться, ничего… Мало боли и неподвижности, так еще и ежедневные унижения! Правда, Мато, ты хочешь на чем-то настаивать? Передо мной, в таком состоянии, именно сейчас?!
Мато замер, не в силах решить, надо ли ему уйти или лучше воспротивиться и остаться.
– Не заставляй меня посылать тебя отсюда последними словами, – устало проговорил Аридан дрожащим от подступающих слез голосом. – Ты мне друг, я очень благодарен тебе за старания, я не ожидал к себе такой огромной доброты, и очень ей тронут. Но знаешь, было бы лучше, если бы ты не доставал меня из реки.