– Поприветствуем нашего нового брата в Лагере! Можешь взять себе имя, если хочешь. Или Лагерь сам тебе его даст, – Знающий с улыбкой пожал Аридану руку и похлопал по плечу.
Искра снова заметила в его взгляде что-то бегающее, что-то странное и чужое. Он чуть вышел вперед, судорожно сглотнул, и она успокоила себя, что это просто волнение.
– Рад доказать, что достоин, и рад стать частью Лагеря, хотя и безмерно сожалею о потерях, – ровным голосом произнес Аридан. – Готов завтра же вернуться в столицу, Аник-Таа и Гавань, чтобы вызволить товарищей.
Он сделал небольшую паузу и тяжело выдохнул.
– Еще должен объявить, что воровство – это, к сожалению, не для меня. Так что прошу новых братьев и сестер принять меня в свои ряды.
С этими словами Аридан повернулся к сидящим с краю, особняком от остальных, наемникам, обнажил свой нож и приложил к губам кончик лезвия, легко коснувшись кожи прохладной сталью. Наемники в ответ встали и тем же жестом поприветствовали его.
Искра задрожала и отвернулась, не в силах смотреть на Аридана. «О, Искра, стой и не двигайся, ведь ты-то еще не совсем дура! Если сейчас уйдешь, Знающий с тебя спустит шкуру, просто стой и не двигайся. Бездна! Твоими уроками, твоими уловками будут убивать! Ты научила, значит, и ты виновата. Чертова бездна, почему так выкручивает все нутро?!»
– Я беру себе имя – Черная смерть!
Толпа заулюлюкала с тем же восторгом, с каким несколько минут назад похоронила Звездного волка, и трижды проскандировала имя нового собрата. Аридан обернулся к Знающему и Искре. Она почувствовала это, но, не оглядываясь, под радостный шум и вой толпы торопливо спустилась по краю лестницы и пошла прочь к выходу из Луковицы. Необходимость продираться сквозь толпу приводила ее в бессильное бешенство, и из глаз брызнули слезы. «Ненавижу! Чертово отродье! Ненавижу!»
Она вдруг оглянулась: Аридан спустился в толпу и с улыбкой пожимал приветственно протянутые руки. «Черная смерть!» – его имя обожгло ее, и она отвернулась, подавляя рев боли, рвущийся из груди. Это был последний раз, когда она посмотрела ему в лицо.
15
В раскрытом окне он видит темный силуэт, окутанный серебристым лунным светом. Девушка сидит на подоконнике, ее длинные черные волосы перебирает легкий ветер. Одной ногой она беззаботно болтает, другую согнула и оперлась на колено локтем, а в руке – пара больших белых цветков. «Все очень просто!» – несмотря на воздушность и радостность образа, он слышит не звонкий девичий голос, а яростное, почти звериное рычание Волчьей крови, и открывает глаза.
Вокруг мрак и холод, ночь. Его мелко трясет. Одновременно терзают и боль, и холод, и тошнота. Хочется глубоко вздохнуть и надышаться, наконец, полной грудью, но тогда боль в спине вспыхивает молниями и пронзает все тело, просачиваясь в каждый уголок. И все же сейчас намного легче, чем прежде.
Потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, где он, потому что усилившаяся в последние дни боль окунула его в вязкие, бредовые сны. Иногда это были фантастические, бессмысленные картины, но чаще всего – яркие, четкие воспоминания то о недавних днях, то о событиях из детства, юности… Все вперемешку и мучительно реально.
«Разве вся жизнь проносится перед глазами не перед смертью? Но зачем было все это, если я еще жив? И как могло случиться, что я вообще выжил?» Перед мысленным взором вдруг возникла картина: Айрин на башне Короля, много боли и крови, пахнет ангрифами и дождем. Все его тело скрутило, словно от судороги. Только правая нога и рука по-прежнему ощущались, как два сгустка омерзительной немоты.
Малейшее движение левой рукой или ногой прожигало его болью в спине, несмотря на тугой бандаж, так что он старался лежать неподвижно. Но правые… Он даже не в состоянии был понять, двигает ли ими. Мог представить пальцы ноги или руки, где они должны находиться и как ощущаться, мог дать команду и ясно вообразить, что двигает ими, но двигались ли они на самом деле? Отсутствие боли неумолимо подсказывало, что нет.
«Никто, просто никто, ничто!» – без конца пульсировало в его голове. Черная смерть? Смешно, он теперь и не Аридан, а просто ничтожество. Как долго это будет продолжаться? Еще одно болезненное воспоминание: Мато написал Искре! Очередная изощренная пытка. Он и Искра каждый год пересекались в Лагере воров, он даже застал день, когда ее выбрали Старшей не пару лет назад, но все эти годы, она умудрялась – без единого промаха! – делать вид, будто его не существует: никогда не говорила с ним, не отзывалась и смотрела сквозь него. Он знал, что все в Лагере лечатся у Искры и ее наставницы, и был наслышан о ее даровании вытаскивать самых безнадежных, одной ногой уже шагнувших на тот свет.