С религией побережья Бииль была знакома слишком хорошо, но уже так давно не соприкасалась с ней в нерелигиозной, суеверной столице, что не сразу узнала ее предписания.
«2. Мы рождены свободными, свободными же готовы умереть». Насколько помнила Бииль, в Книге было иначе: «Вы рождены свободными, и никто не властен этого отнять». Она знала официальную трактовку постулата, но что Лагерь вкладывал в свою исковерканную версию – угадать невозможно.
Ниже еще три закона украшали стену белыми узорами букв. Последние два было не разобрать за головами стоящих рядом, да и краска местами почти стерлась. Один из мужчин у стены подмигнул Бииль, когда они встретились взглядами, и она узнала в нем Вороний глаз.
– Благодарю за честь, Знающий!
Бииль обернулась на знакомый голос: мимо просеменил по пятам за стариком Коршун. Знающий в ответ на благодарности скривил лицо и почти выплюнул:
– Честь быть посмешищем!
Коршун опешил и застыл на месте, словно его окатили водой, но тут же проходящая мимо Золотая рука грубо толкнула его плечом. Она молча одарила Коршуна косым взглядом и заняла одно из кресел рядом со Знающим.
– Эй, Огарок! – кто-то из толпы окликнула Коршуна. – Слыхала, что ты по-прежнему представляешься людям «Красным коршуном». Нехорошо, некрасиво! Мы же нарекли тебя отличным именем!
Все услышавшие отреагировали смешками и ухмылками.
– Смотри у меня, еще раз – и напишу его у тебя прямо на лице, чтоб больше не забывал!
Коршун сделал вид, что не слышит, сел на ступени неподалеку от Старших и мрачно уставился на лазутчиц.
Внезапное волнение прошло по толпе, и она чуть притихла, послышался беспокойный шепот, многие стали оборачиваться.
– Это Черный!
– Черная смерть!
– Погляди, как плох!
Айрин будто толкнули в спину и разбудили ото сна. Она повернула голову: по проходу ковылял Аридан. На его каменном лице не отражалось никаких эмоций, он старательно не реагировал на шепотки и взгляды. Рядом шла женщина с богатой копной черных пышных волос, в черном строгом платье. На ее шее поблескивала длинная серебряная цепочка с подвеской в виде крупного, с ладонь, кольца. Они вдвоем подошли к Легкой поступи, уже отставившему гитару в сторону, и мужчине с красными татуировками. Аридан тяжело опустился на скамью рядом. Женщина перекинулась с ним парой слов, и он раздраженно скривился в ответ.
– Я понял, Искра! – громко огрызнулся Аридан, так что даже Айрин услышала.
Искра что-то тихо ответила и прошла к возвышению, чтобы занять свое место среди Старших. Осталось дождаться еще двоих, и суд начнется, но Айрин ничего по этому поводу не чувствовала. Ее всю заполняла болезненная горечь, не дающая свободно дышать, а единственное, чего она жаждала сейчас – чтобы Аридан взглянул на нее хотя бы на миг, и чтобы в его глазах отразилась хоть частица, хоть намек на возможность прощения. Но он ни разу не повернулся в ее сторону.
– Эй, Волчья кровь, Гроза, Кобра! – окликнула Золотая рука и поманила к себе.
– …я слышала это от Хряща, и если прибавить к этому сведения Черного, то выходит очень недурно, – бормотала она Искре, когда лазутчицы поднялись к Старшим.
Искра изучающе оглядела их с ног до головы и спросила:
– Говорят, что вы травницы, это так? Можете только собирать травы или готовить лекарства тоже? А лечить? Что-то умеете?
– Да, умеем все это, – живо ответила Бииль. – В столице мы иногда принимали больных, некоторых знакомых. Я какое-то время помогала местной лекарке, самое сложное, что мне приходилось делать в одиночку – ампутировать кисть и восстанавливать пострадавшего после.
– И он жив? – с легким удивлением уточнила Искра.
Знающий с прищуром следил за их разговором, а Золотая рука таинственно улыбалась.
– Да, с ним все прошло отлично, жив до сих пор. Но я не очень хороша в сборе лесных растений, Волчьей крови это удается быстрее и лучше. А Гроза отлично охотится и добывает сырье из зверей: никогда случайно не порвет жабры или желчь при разделке, в отличие от меня.
– Насчет лекарского дела Кобра поскромничала, – вмешалась Эрин. – Самое сложное, что она делала, – достала из живота Волчьей крови осколок ножа Черной смерти.
Искра изумленно вскинула брови и вопросительно взглянула на Золотую руку. Та махнула лазутчицам:
– Идите, сядьте на ступени, скоро начнем.
К одному из пустующих кресел как раз подвели шаркающую ногами старуху с ежиком седых волос на голове. Она сверкнула поразительно живыми и ясными черно-карими глазами в сторону лазутчиц. Среди морщин на ее лице виднелось множество старых шрамов, один из которых широко рассекал седую бровь. Она, тяжело дыша и чертыхаясь, рухнула в кресло.