20) Мешок, он же Мешок дерьма
Неудавшийся вор. Разрешено жить в Лагере, выполнять хоз. работы.
21) Коряга
Неудавшийся вор, как и Мешок.
22) Горчица, наст. имя Рин
Шесть лет не покидала Лагерь. Раньше имела другое прозвище. Подозрительно хорошо считает.
23) Последний крик
Наемный убийца. Употребляет менху трехлистную в таких дозах, что чувствуется характерный запах от кожи и пота. Нейтрализует им последствия отравления? Нет, скорее всего привыкание после давнего лечения.
24) Хрящ
Вор. Гнется во все стороны. Пролез на спор в дыру для среднего размера собаки, отвратительно!
25) Змеиный плач
Наемница, использует яды (изготавливает сама?). Ученица Ящера.
26) Пятно
Вор средней руки. Игрок, должник.
27) Жабра
Начинающая воровка. То ли хорошо плавает, то ли плещется на дне бутылки, не разобрала.
28) Собачий лай
Врет не по делу и всем подряд. Вор.
29) Мимо
Так себе вор. Кандидат в бывшие воры и постоянные жители Лагеря. Вечно мажет и лажает.
30) Скорая расправа
Успешная наемница. Работает тихо, быстро, скрытно.
31) Эхо
Бледный, как призрак. Неплохой вор.
32) Василек
Гадалка. Бренчит на ходу, как ряженая лошадь. С приветом. Вроде безобидная.
33) КРЫЛАТАЯ ТЕНЬ
19
Мато почистил розовато-зеленое яблоко, и жесткая кожура серпантином упала на стол. Они с Искрой оживленно обменивались сплетнями, пока она в очередной раз пытала Аридана иглами. Алый журавль рассказал, как банда Мухи ни с того ни с сего, как это обычно и бывало в Лагере воров, получила имя «Насекомые»: Хвост обругал их последними словами и в том числе саранчой за то, что сожрали весь ужин в Очаге и оставили его догрызать подсохший хлеб.
– Пристанет к ним как влитое, – посмеялась на это Искра.
– А ваш вечный галдеж – это тоже часть лечения? – вклинился Аридан. – Вы за последние несколько дней еще не наговорились до отвала?
Искра грубо толкнула его локтем.
– Я не привожу Кобру, как ты просил, но не обязана проводить эти ежедневные часы в угрюмой тишине. Настало время терпеть и подчиняться, Арри. Несвоевременной ерунды ты уже наделал в столице, теперь сиди молча.
– Раньше тебе вроде не нравилось читать нотации, а сейчас готова хоть каждый день, – не сдавался Аридан.
– Журавлик, продолжай, – Искра проигнорировала шпильку и ободряюще улыбнулась Мато.
– Да вроде бы и все… А, Огрызок и Вороний глаз снова пытались забраться на Луковицу. Глаз разодрал себе ногу от колена до задницы, пока катился вниз, даже шить пришлось. Он в Очаге вечером, наверное, каждому показал: он попросил Айрин вышить его имя, теперь у него прямо на заднице черными нитками стоит «Глаз» на клочьях мяса. Врал, что ни капли белого дерева в рот не брал, пока зашивали.
Искра расхохоталась до слез и нелепого похрюкивания.
– Жаль, я это пропустила! Видимо, мы с Коброй были тогда у Знающего, – задыхаясь, прошептала она.
– Какая-то дурость, – заявил Аридан, надеясь угомонить веселье.
На что Мато с усмешкой фыркнул:
– Ты же его знаешь, он и на этом не остановился. Рассказывал в красках, как ввалился к Айрин без штанов наперевес с… – он вдруг осекся под яростным взглядом Аридана.
– Ну? – требовательно спросил он, но от ледяной стали в его голосе Мато стушевался. – Я весь внимание!
– А-а-а, – противно протянула Искра с заговорщическим видом, – я так и знала! Ты и Волчья кровь! Никто не признавался, но я так и думала! Журавль, ты знал?
Зажатый между молотом и наковальней – восторгом угадавшей Искры и бешенством Аридана – Мато сдавленно пробормотал:
– Предполагал…
– Так, так, так, и как же все было? – Искра игриво потрясла Аридана за плечи. – Что, ты выследил Волчью кровь и выяснил ее «овечье» обличие? Не устоял и соблазнил бедняжку, а потом сам же не смог убить в замке? Давай, я хочу подробностей! Что такого она сделала, что ты ее каждый раз ешь глазами?
«Выбрала не меня!» – сверкнул в его голове ответ, который он, конечно же, не озвучил. Вместо этого грубо отрезал:
– Никого из вас это не касается!
– Мне пора! – испуганно брякнул Алый журавль и, словно уж, быстро и тихо выскользнул из комнаты, а затем и из дома.
Легкая веселость Искры угасла почти мгновенно, едва за Мато закрылась дверь. Аридан это сразу заметил, и ему стало не по себе. Как тогда, при их встрече в Аник-Таа, когда тревога и страх быть отвергнутым Искрой заставили его похолодеть. «Бездна, ты ведь уже не мальчишка, наплевать!» Но все было не так просто. Глядя, как Искра в угрюмом молчании продолжает над ним свои лекарские хлопоты, он все же не сдержался: