– Снова молчишь?
Искра вздернула бровями и неопределенно пожала плечами. Внезапно Аридану впервые в жизни захотелось ее ударить, чтобы выбить все ответы. Как вдруг она заговорила сама:
– Все начинают замечать. Если ты ее не заберешь в ближайшие дни, то мы должны будем тебя наказать. И отдать ее кому-то другому. Мне ее не отдадут, но и Ящеру, к счастью, тоже. Золотая рука не захочет, и кто останется? Вороний глаз, насколько я помню? Судя по рассказу Мато, они уже даже нашли своего рода общий язык. Пожалуй, неплохой вариант. Тебя это устроит?
– Зачем ты пытаешься мне ее всучить? – словоохотливость Искры моментально уняла его тревогу, и он опять нашел в себе силы для дерзости.
К тому же Аридан таким образом пытался отвлечься на собственную злость, чтобы прогнать внезапный и жгучий укол ревности, более сильный, чем сам мог ожидать. Он принялся нервно щелкать пальцами.
– Вы оба страдаете, это заметно. Могли бы помочь друг другу.
– Я не хочу ее видеть.
– Почему? Разве вы не квиты? Ты прикончил Волка и ее саму едва не убил, а она почти убила тебя. Все долги уплачены, можно начинать с чистого листа, идеально!
– В этом потрясающем уравнении почему-то нет тех, кого убил Звездный волк.
Искра шумно и раздраженно выдохнула:
– Бездна, как хочешь! Заплатишь за то, что отказался от подопечной, и отдадим ее другому.
Смутная паника поднялась из глубины: Аридану почему-то казалось, что Айрин теперь привязана к нему навсегда. Он сам не замечал, но эта мысль – ошибочная, как он внезапно понял только сейчас – успокаивала его все прошлые дни. Первая волна бешенства после суда, где ее вместо казни всучили ему, схлынула, и осталось приятное, ровное спокойствие. Ведь он теперь всегда знает, где она, знает точно, что жива, а главное, что лишь руку протяни – и схватишь ее, и она вся в твоей власти! Но сейчас она вдруг ускользает, хотя он еще даже не решил, оставить ли ее в живых. «Это нечестно! Только я могу решать! Она моя! Моя!» – шипела в нем ярость, но выразить этот протест Искре вслух казалось подобным смерти.
И будто прочитав его мысли, Искра пришла ему на помощь:
– Подумай еще, пара дней у тебя есть. И, знаешь… Что такое все эти совпадения, если не судьба? – от ее хоть и дружелюбной усмешки у Аридана вдруг прошли по спине отвратительные мурашки.
***
Для Айрин дни тянулись серым тягучим мороком. Почти на краю сознания прошла для нее весть о смерти Огарка и слухи о том, какое это было кошмарное и отвратительное зрелище. Она заметила, как помрачнели разом Бииль, Эрин и даже Искра, но не могла заставить себя как следует об этом поразмыслить. Все внешнее протекало мимо, едва ее касаясь, словно слабый, погибающий ручей. Она хотела бы вникать во все, впитывать, реагировать, но ее чувства и разум заволокла непроницаемая пелена. Лишь редкие упоминания об Аридане в вечерних разговорах в Очаге или в доме Искры заставляли ее оживать и обращаться в слух.
Каждый раз, когда стучались в двери, Айрин замирала в надежде, что это Аридан, хоть и понимала – это почти невозможно, Искра пока запрещала ему вставать лишний раз с постели и тем более бродить по Лагерю, настаивая, что это все еще для него опасно. И все же глупая, необоснованная радость всегда захлестывала Айрин, едва она слышала стук, чтобы потом тут же бросить в пучину горечи при виде очередного незнакомца за дверью.
То же случилось и сегодня, когда она осталась в доме Искры одна. Остальные застряли в Очаге, наблюдая за игрой Золотой руки и Знающего. Айрин не разделяла общего интереса, но теперь пожалела, что не осталась там: на пороге стоял Вороний глаз, улыбаясь во все зубы, и с бутылкой в руках.
Ей было не по себе от одного его взгляда – невероятно черные глаза проникали в самую душу. И это странно и неприятно контрастировало с его легким, по крайней мере напоказ, характером. Когда позавчера он приполз к ней с окровавленной ногой, то сразу попытался уползти обратно, как только узнал, что Искры нет дома. Айрин настояла, и он все-таки оголился перед ней, краснея и сбивчиво бормоча, как катился по крыше и напоролся на гвоздь. Она широко улыбалась, глядя, как щеки ему заливает ярко-пунцовая краска, так по-особенному нелепо выглядящая на его суровом лице, и совершенно ему не по возрасту – он был старше Айрин лет на десять.