Вороний глаз бахвальски отказался от обезболивающего отвара, а затем и вовсе потребовал вышить на нем его имя, так что всю процедуру напролет трещал, не умолкая, очевидно, пытаясь заглушить боль разговором. Он приятно отвлек и развлек Айрин, но она рассчитывала, что больше они не пересекутся: в конце концов, это Вороний глаз с Огрызком пленили их по пути в Риинду, и его вид напоминал Айрин тяжелые, мрачные дни в застенках.
– Должен был прийти с благодарностью, – Вороний глаз указал на бутылку, – еще вчера, но не смог: зад болел дьявольски!
Она заметила, что от его очаровательного и милого смущения не осталось и следа, зато его место заняла тошнотворная и напыщенная самоуверенность, бьющая через край.
– Принимаю благодарность, спокойной ночи, – Айрин сдержанно улыбнулась и приняла бутылку.
Этот дурацкий разговор напомнил череду подобных ему клиентов и рутинные дни в столице, и грусть ядовитым туманом расползлась у Айрин в груди. Пока все не рассыпалось на куски, жизнь в Кивер-Дэне ей нравилась, несмотря ни на что. Она уже собиралась закрыть дверь, как Вороний глаз с силой удержал ее.
– Может, проверишь, – начал он с ухмылкой, – как там у меня…
«Впусти его в дом, а повернется спиной – так пни прямо по швам!» – подал голос какой-то далекий, беззубый отголосок, похожий на тень Волчьей крови. Но победила привычка вживаться в роль приветливой и кроткой травницы:
– Завтра. При свете дня лучше видно.
«Завтра буду умнее и дверь не открою, и показывай свой зад Искре!»
– Извини, очень холодно, – Айрин сдавленно улыбнулась и поежилась от проскользнувшего в дверь ледяного ветра, – приходи утром…
Ее взгляд скользнул за плечо Вороньего глаза в темноту заснеженной улицы, освещенной голубым лунным светом. У ближайшего дома через дорогу она заметила тень, и волнение прожгло ее, а где-то в горле сильно застучало сердце. Тень опиралась на трость и, похоже, внимательно наблюдала за их разговором.
Вороний глаз проследил за ее взглядом.
– Эй, кто там? Катись отсюда! – весело и грубо крикнул он.
Тень отделилась от стены и направилась к ним шаткой, хромой походкой.
– А-а-а, Черный, – недовольно протянул Вороний глаз.
Аридан с непроницаемо спокойным лицом коротко кивнул ему приветствуя. Айрин он не удостоил внимания.
– Не помню, чтобы разрешал своей подопечной кого-либо лечить, – сухо сказал он Вороньему глазу.
Тот в ответ оценивающе оглядел Аридана, вероятно, прикидывая, кто теперь, с учетом всех увечий, сильнее и ловчее, и на какой исход в поединке один на один стоит рассчитывать. Исхудавший и тихий Аридан определенно не выглядел сейчас грозным соперником.
– Не помню, чтобы ты вообще виделся со своей подопечной после суда. Если ты не в силах справляться со своими обязанностями, то лучше предупреди об этом Старших, а не то они тебя накажут, немного страшно за тебя… – дерзость Вороньего глаза вдруг угасла, когда Черная смерть молча взглянул на него, запертый в ослабшем теле, но одними глазами обещающий скоро оттуда выбраться и спросить за каждое неосторожное слово.
– Просто дружеский совет, Черный, – неприятно улыбнулся Вороний глаз и отошел от двери в темноту. – До завтра, Айрин, – он многозначительно подмигнул ей, будто между ними наклевывалось что-то, чему вдруг помешали.
Аридан, не говоря ни слова, поднялся на крыльцо и по-хозяйски вошел, заставив Айрин неуклюже пятиться назад. Он громко захлопнул за собой дверь, и она почувствовала себя провинившимся ребенком, зажатым в угол. Под его долгим, испытующим взглядом серых глаз Айрин охватила мучительная дрожь. Хотелось разрыдаться, что-то сказать, упасть на колени в мольбе, но она не смела даже пошевелиться.
– Будешь жить со мной, – сказал он с видимым трудом. – Есть правила: делаешь все, что скажу. Не разговариваешь и не встречаешься со своими лазутчицами. Без моего разрешения ничего подобного тоже, – он неопределенно махнул рукой, похоже, имея в виду Вороньего глаза.
– Я поняла, – она с трудом смогла подать голос, словно уже не в ее власти было им управлять.
– Нет, замолчи, твой голос я слышать не хочу.
Она судорожно сглотнула, едва веря происходящему, и слабо кивнула.
– Если ты нарушишь правила, я тебя убью. Пусть тебя не вводит в заблуждение моя слабость…
И наперекор словам его вдруг скрутила боль в ноге. Он глухо застонал, бесполезно стискивая челюсти, и схватился рукой за бедро.
Айрин машинально потянулась к нему, но он отпрянул: