С досадой Аридан признавался себе, что не способен причинить Айрин вред, когда смотрел, как она, одетая в серую рубашку и юбку, почти в точности такие же, как при их встречах в столице, задумчиво заплетает длинную черную косу, при виде которой неизменно вспыхивало воспоминание: золотисто-красный осенний венок в ее волосах и они, знакомые всего ничего, делающие навстречу друг другу такие робкие, но сладкие шаги. Нежные воспоминания сменяли одно другое против его воли, пока не приводили к тоскливой, щемящей боли – этот образ безобидной травницы лишь обман. Правда – это Волчья кровь где-то там, глубоко внутри нее. Сейчас она хорошо и искусно ее прячет, но в подходящий момент, когда он обнаружит свою слабость, она снова покажется, и тогда он живым не уйдет.
В первые ночи он не мог уснуть, ругая себя за беспечность: стоит закрыть глаза, и Айрин наверняка вонзит нож ему в горло без промедлений. О чем он думал, когда на суде согласился взять ее? Но интуиция твердо настаивала, что этого не будет: он давно, еще в застенках Луковицы, поверил ее раскаянию, хоть вслух и сказал обратное, а в глубине души был до странности уверен, что она не навредит ему. «Тогда в замке я тоже был уверен, и интуиция молчала до последней минуты!» Сомнения терзали его без конца и не давали заснуть.
Позже Айрин столько раз подворачивались удобные случаи, что Аридан уверился: она либо не хочет этого делать, либо ждет, когда они покинут Лагерь воров – пока они здесь, его убийство станет просто обменом ее жизни на его, ведь казнь в таком случае для нее неизбежна. Он не разрешал себе верить в первый вариант и ежедневно искал подтверждения второму. И безмолвная покорность Айрин стала его главным доказательством.
Как-то раз настал исключительно мрачный день – боль вдруг вернулась троекратно. Ужасающе похожая на боль сразу после падения, но слабо поддающаяся всем уже испробованным средствам. Опять окоченели пальцы и суставы правой руки и ноги, словно его вернуло вспять на несколько недель назад и обнулило результаты тяжелого и изнурительного труда. Искра раздражающе будничным тоном сообщила, что это совершенно нормально, просто плохой день, а завтра или послезавтра все вернется на круги своя. Конечно! Откуда ей знать, какой на вкус ужас, затапливающий душу каждую минуту, каждую секунду? Ужас, что и послезавтра ничего не изменится, что все так и останется, вот так – навсегда! Провести в этом кошмаре вопросов «а что, если?» и один час мучительно, а ему предлагают прожить так день или два. Или неделю. Или всю жизнь.
– Пожалуйста, Аридан, – обратилась тогда Айрин и даже коснулась его волос, ласково и тревожно, а такой смелости она еще ни разу не проявляла. – Нужно поесть, чтобы принять отвары. Нельзя пропускать.
Она заглянула ему в глаза и осторожно погладила по руке теплыми, нежными пальцами.
– Не отчаивайся, это обязательно пройдет, ты отлично идешь на поправку, и это во всем твоя заслуга. Я знаю, что ты…
Ее заискивающий, слабый голос приводил в бешенство, а забота раздражала неимоверно, поэтому Аридан, чувствуя почти физически, как боль туманит разум, злобно прошипел:
– Что ты ко мне привязалась?! Какое тебе дело?! Мы друг другу никто! Нас ничего не связывает! Просто заткнись и уйди!
Айрин отшатнулась, ушла и послушно замолчала на долгие дни. А Аридан не смягчился даже тогда, когда боль, как и предсказывала Искра, отступила и на ее место пришло заметное улучшение.
Пока в один из вечеров к ним не нагрянул Огрызок с новостью: Легкая поступь и Ржавая лягушка вернулись из Белой гавани и сейчас в Очаге ждут только Аридана, чтобы рассказать, как унесли оттуда ноги. Аридан, на секунду замявшись, все же решил пойти и взять Айрин с собой. И впервые он смог отказаться от трости. По мнению Айрин – скорее от непомерной гордости, упертости, чем из-за действительно значительного улучшения, и совершенно преждевременно, но она не рискнула ничего ему говорить.
В Очаге за столом в дальнем углу, освещенном лишь парой свечей, оживленно болтали трое: Алый журавль, темноволосая долговязая девушка и рыжий парень, которого Айрин запомнила еще по суду, потому что он сидел тогда рядом с Ариданом. Ржавая лягушка и Легкая поступь отсутствовали несколько недель: они решили «смотаться по-быстрому» в Белую гавань на дело, несмотря на неутихающую облаву, и благодаря одной только Удаче их ребяческая авантюра увенчалась успехом.