– Я видела Лина! – быстро и зло заговорила она, пожирая Айрин глазами и тряся за руку. – Он заложник! Он пленник здесь! Ящер держит его в четырех стенах, с ним даже никто не общается, днями, неделями! Видела бы ты его: он как маленький ходячий труп! И все это – только твоя вина! Это ты потащила его с нами! Если бы не…
Айрин наконец пришла в себя, разозлилась и вырвалась из хватки Грозы.
– Если бы не я, тебе и Кобре сперва выдрали бы все ногти, а потом казнили самым извращенным способом, это ты забыла?! Так что не смей меня отчитывать, Эрин! Ты вообще мне никто! Никто!
Темные глаза Грозы подернулись дымкой опьяняющего гнева. Она поддалась порыву и толкнула Айрин так, что та ударилась о стену и рухнула на пол от неожиданности. Гроза свирепо двинулась к ней, но тут раздался возмущенный возглас:
– Эй! А ну, отстань от нее! – Айрин узнала Горчицу по голосу, прежде чем та ворвалась в комнату и грубо вытолкала Грозу, крикнув вслед: – Не слышала, что тебя зовут на улице? Не знаю кто, я тебе не посыльная! Делом иди займись!
– Живая? – обратилась Горчица к Айрин, кутающейся в ткань. – Видать, Гроза уже набралась этой дряни от Ящера.
«Да нет, это у нее свое».
– Пойдем, Марра как раз раскочегарила парильню, – улыбнулась Горчица.
Они часто виделись с ней в Очаге и довольно скоро подружились. Иногда Айрин бралась помогать ей на кухне, если выдавались пустые часы – в такое время не хотелось оставаться в доме Аридана, где пришлось бы терпеть гнет его молчания и переживать жгучее ощущение, что Айрин не существует, раз он может так легко не замечать ее часами напролет.
Им нужно было пройти через весь зал в дальний его конец, где ютились несколько парилен. Айрин, все еще дрожа от злости на Грозу, осторожно ступала по теплому, влажному камню между бассейнами. Тепло, пар и терпкие ароматы помогали понемногу выдыхать обиду и успокаиваться.
Кто-то окликнул ее: Муха с Насекомыми только что высыпала из ближайшей парильни, и парни сразу бросились в прохладную воду, а Муха, улыбаясь, махала Айрин рукой – звала к ним. Та улыбнулась в ответ и жестами показала, что идет с Горчицей.
Айрин почти отвернулась, как ее стрелой прожег ледяной холод, скользнувший по ногам и рукам к животу, чтобы там сжаться в тугой, удушливый узел. И это при том, что капли пота уже проступили у нее на лице и плечах от окружающей жары. Ей хватило лишь брошенного вскользь взгляда, чтобы увидеть слишком, невозможно много.
В одном из бассейнов неподалеку знакомые лица: Ржавая лягушка, закутавшись в широкий кусок ткани, дремала на теплых камнях у бассейна и вполуха слушала болтающего Мато. На голых руках и спине Журавля можно было бы разглядеть замысловатые узоры красных татуировок, если бы не молочный туман пара в воздухе. В бассейне, запрокинув голову на край, Легкая поступь прилаживал себе на лоб компресс от головной боли, а рядом, тоже по грудь в воде, Огрызок и Аридан. Огрызок оживленно с ним спорил, показывая что-то своими оставшимися тремя пальцами, на что Аридан снисходительно улыбался, точно считал спор уже выигранным. Как вдруг из воды неподалеку вынырнула незнакомка. Ее яркая красота сразу бросалась в глаза, но особенно, когда очаровательнейшая улыбка озаряла ее лицо. Она мягко, как русалка, подплыла к Аридану и скользнула изящными, тонкими пальцами по его груди.
Это прикосновение пронзило Айрин болью, словно чья-то рука грубо сжала ее сердце в кулаке, и оно смялось, как бумага. К боли присоединилась давящая на виски дурнота, когда незнакомка тесно прижалась к Аридану, и из темной воды чуть показалась ее обнаженная грудь. И будто этого было недостаточно, девушка и Аридан вдруг разом обернулись к Айрин. Вероятно, они почувствовали ее взгляд, хотя она могла бы поклясться чем угодно, что смотрела на них не дольше мгновения. Айрин поспешила отвернуться, но все равно заметила, как они странно переглянулись и улыбнулись друг другу.
– Айрин, живо, живо, живо! – помахала рукой и прикрикнула на нее Золотая рука, стоящая в дверях парильни; из-за ее спины валил густой пар.
Она заскочила в обжигающий жар. Напряжение металлом стягивало виски, глаза горели от подступающих слез, а в груди змеей извивалась боль. Но с лица градом струился пот, и Айрин с облегчением подумала, что если сейчас все-таки тихо заплачет без рыданий и всхлипов, то этого никто и не заметит. Она села на горячий, деревянный полок в углу рядом с Маррой, которую, казалось, уже разморило до полусмерти.