Никто не обращал на Бииль и Айрин внимания: приезжие всех мастей в Белой гавани, находящейся на перекрестке двух основных дорог, были обычным делом. Здесь не водилось привычки разглядывать под лупой каждого гостя – сегодня он в городе, потратит деньги в таверне, на постоялом дворе или на рынке, а завтра уедет по своим делам или осядет на какое-то время, неважно, пока гость не нарушает порядка, все в выигрыше. К тому же площадь сегодня была занята комедиантами, задержавшимися здесь после Осеннего праздника в столице: их разноцветные шатры шелестели и переливались, прижимаясь к домам у края площади, артисты вяло бродили туда-сюда, а некоторые готовились к вечерним выступлениям, раскладывая реквизит.
Солнце клонилось к закату, и мягкий золотой свет заливал молочно-белые дома. В Белой гавани почти все было построено из белого камня, придававшего городу жизнерадостный и легкомысленный вид по ощущениям Айрин, которая сравнивала его с темной, мрачной столицей. Особенно ярко заблестели на фоне вечернего неба гигантские белые башни, на которые все время невольно падал взгляд: невероятно высокие, они возвышались над Белой гаванью, как неспящие стражи, следящие за каждым черными глазами-окнами. Они стояли далеко на окраине, но были так невообразимо высоки, что увидеть их можно было из любой точки города.
– Из Риинды тоже можно уплыть по морю. И меньше риск… встретить наших друзей, – Айрин остереглась прямо упоминать королевскую стражу посреди людной площади, несмотря на то, что прохожие равнодушно сновали мимо них по своим делам.
Она поежилась: куртка с плеча Эрин была ей немного велика, но пришлось поменяться для похода в город, ведь ее была разодрана на рукаве от плеча и почти до самой кисти. Под курткой еще и зачесались свежие швы на руке. Перед прибытием в Белую гавань они смогли на рассвете пристать к берегу, чтобы ненадолго развести огонь – мальчишке срочно требовалось сварить отвар из бетуллии, найденной в аптечке наемника, иначе усиливающийся жар грозил убить его. Вопреки протестам Айрин, что принц сможет подождать до Белой гавани, они все равно сделали остановку, и Бииль заодно осмотрела и зашила руку Айрин.
Теперь обработанная рана горела, болела и чесалась, все больше раздражая Айрин. У нее гудела и кружилась голова, ныло тело, похоже, все сплошь покрытое синяками, скула болела от удара Грозы и в довесок мучил жар. Она уже пожалела, что вызвалась идти в город, а не осталась с мальчишкой вместо Эрин в предместьях, в заброшенном доме на самой окраине. «Впрочем, Эрин бы мне теперь и не позволила», – досада за себя и неприязнь к Эрин и мальчишке сплелись у нее внутри в уродливый клубок.
Они провели в городе уже больше часа, и Айрин валило с ног от изнеможения. Она и забыла, когда последний раз спала, а они только что обошли весь центр города, в поисках дома одной из высших семей, которую заприметила Бииль. Семья состояла в тесном родстве с королевской, как всем было известно, и занимала одно из высочайших положений в Белой гавани; это давало уверенность, что с ними принц будет в безопасности. План был простой: найти, у кого можно оставить мальчика, чтобы те позаботились о нем и точно передали королевской семье, а самим поскорее убраться из Белой гавани – вот только куда?
– В Риинду и правда было бы лучше, – Бииль задумчиво пробежала глазами от Зейи к соседнему городу поменьше, почесала в раздумьях шершавую щеку: кожу стянуло, когда они с Эрин стерли краску подручными средствами вместо специальной мази, которой обычно пользовались дома. – Но она дальше, придется идти по дороге, брать лошадей? По реке, кажется, надежнее: между Гаванью и Зейей по реке все время кто-то передвигается, и мы не будем выделяться. Но в Зейе к нашему прибытию наверняка будет облава…
– Поздно, она уже здесь! – прошипела Айрин и схватила Бииль, увлекая к краю площади.
На противоположной ее стороне, на заснеженные поля северных земель, белеющие на карте-мозаике, ступили несколько всадников. Они пристально оглядывали толпу, коротко переговариваясь. Бииль и Айрин узнали в них некоторых из приближенных Риндана. Всадники медленно двинулись через толпу в их сторону.
Айрин приметила неподалеку палатку гадалки – оттуда только что вышла очередная посетительница, улыбающаяся и утирающая слезы одновременно. Она потянула туда Бииль, и они скрылись внутри, как раз когда цокот копыт угрожающе приблизился.
В большой цветастой палатке стоял густой сизый дым благовоний, так что и дышать было нелегко, и глаза с непривычки слезились. Но гадалку это не смущало, она вдобавок курила трубку, сидя за столом, и с живым интересом разглядывала ворвавшихся к ней девушек.