Айрин с радостью последовала совету, как раз ее одежда была готова. Надела черные штаны и куртку с капюшоном из мягкой, тонкой ткани с шерстяным подкладом: холодно и на морозе никуда не годится, но приходилось жертвовать теплом ради быстроты и свободы движений. Она пошевелила руками и ногами, пытаясь уловить малейшее неудобство или скованность. Затем с неохотой надела черную маску, закрывающую пол-лица: дышать стало тяжелее, а из-за капюшона сузился обзор. Излишние меры для ее неприметного лица, как думала Айрин, но не спорила с Ариданом, когда он давал ей эти указания.
Она вышла на улицу с коньками в руках. Стоял на редкость солнечный день, от яркого снега и пронзительно голубого неба слепило глаза. Вчерашний ветер сдул с озера снег, так что лед теперь блестел темно-серебристым зеркалом. Айрин приладила к сапогам коньки и встала на лед, не впервые в жизни, однако с некоторым трудом поначалу. Длинные лезвия легко проскальзывали трещины и бугорки неровной ледяной поверхности, мышцы быстро вспоминали нехитрую науку, и немного погодя она смогла набрать заметную скорость. Холод постепенно отступал, несмотря на бьющий в лицо ветер и тонкую одежду. Она сделала по озеру несколько кругов, пока не зажгло в груди, и вышла на берег у Очага и опустила маску с лица, чтобы отдышаться.
Там на скамье у входа сидела, с удовольствием щурясь на солнце, как кошка, прекрасная незнакомка из купален – Мита, или Медовая лиса, как знала теперь Айрин, услышавшая как-то раз ее имя в Очаге. Уловив хруст снега под ногами Айрин, Мита открыла глаза и улыбнулась ей той загадочной улыбкой, которую можно было трактовать, как душе угодно – все равно не угадаешь.
Когда Айрин сняла коньки, из Очага вышел Вороний глаз.
– Где пропадала? Черный тебя не выпускал? – он насмешливо похлопал Айрин по плечу, как старую приятельницу.
Она вяло и криво улыбнулась, потому что не нашлась что ответить: в голове звенел единственный вопрос, почему она не может сломать ему пальцы, которыми он так скабрезно мнет сейчас ее ключицу? Медовая лиса, кажется, дословно прочитала это на ее лице и расхохоталась:
– Глаз, отвали, а не то я передам Черному, что ты трогал его игрушки!
– Как обычно, провоцируешь драки на пустом месте? – усмехнулся в ответ Вороний глаз, но отпустил Айрин.
Пока они продолжили обмениваться колкостями, Айрин скользнула за его спиной к ближайшему дому, заприметив путь на крышу – это тоже нужно было опробовать, так почему не сейчас? Вдвойне хотелось сбежать, чтобы не продолжать разговор, до отвала нашпигованный предназначенными ей шпильками. Она легко забралась на крышу, помня, что следует избегать заснеженных скатов и обледенелой черепицы, особенно около печных труб. Черные дома Лагеря были совершенно на одно лицо, но за прошедший месяц она успела выучить дорогу от Искры до Очага, а от Очага до дома Аридана.
Приятно было вспомнить, что ее умения по-прежнему при ней. Серые горькие дни, казалось, воровали ее воспоминания о самой себе. Может, удастся уговорить Аридана, чтобы она потренировалась с луком? Доверит ли он ей вообще оружие в Риинде? А если нет? Предупреждение Искры холодком скользнуло по спине.
Айрин перепрыгнула с крыши на крышу и мягко, почти невесомо ступила на черепицу. Бесшумно скользнула в незапертое окно чердака и села на подоконник, свесив одну ногу в комнату. Сорвала маску, глубоко и шумно вдохнула, с радостью сбросила капюшон, и черные волосы рассыпались по ее плечу.
Только тогда она ощутила на себе чей-то взгляд и встретилась глазами с Ариданом, которого явно застала врасплох – обычно он не поднимался к ней на чердак, но сейчас, похоже, искал что-то в пыльных сундуках. Он смотрел на нее настороженно, точно впервые. Словно какая-то незнакомка ворвалась в его дом без приглашения, да еще и через окно, и представляет для него угрозу.
– Спокойно, это всего лишь я! – шутливо сказала Айрин и тут же осознала, что нечто подобное с ними уже было.
Немилосердно вспомнились сладкие часы прошлой такой встречи, и сердце зашлось мучительно и больно. Ее пронзила догадка, что он подумал о том же, но невидимая бездна, теперь разделявшая их, не позволяла даже заикнуться о том, что их так кратко, но сильно связало. Она молча опустила глаза в пол, а Аридан, стиснув зубы, поспешно ушел.
***
Айрин, сидя на грубом табурете, задумчиво наблюдала, как в щелке между печной дверкой и потрескавшимся кирпичом горячо мерцал рыжий огонь, особенно яркий в ранних зимних сумерках. Она скинула с себя тяжелый пыльный тулуп, найденный в охотничьем домике, но свой – короткий и немного тоньше – не стала снимать, в доме было еще холодно, печь только начала разгораться, а Айрин вспотела почти насквозь, пока они с самого утра, едва забрезжил рассвет, сперва шли из Лагеря воров, спускаясь по лесной тропе к реке, а затем до сумерек ехали на коньках по льду. Ноги теперь нещадно гудели и, надо полагать, завтра с утра тоже напомнят о себе. Хорошо, что они хотя бы не торопились – до свадьбы еще больше недели.