Айрин вся ощетинилась: она узнала в ней гадалку с Осеннего праздника. Мальчишеская прическа, черные пряди, большие синие глаза. Та же свободная фиолетовая рубашка и штаны с золотыми узорами, а на руках звенят бесчисленные браслеты. «Она меня не узнает. Сколько у нее тогда было таких, как я? А если узнает, то это ерунда, я для нее никто», – успокоила себя Айрин.
Позади гадалки на кушетке вальяжно лежал юноша в темно-красной одежде – то ли спал, то ли притворялся. Его лоб, глаза и нос скрывала тонкая маска, точно очерчивающая изгибы лица: бежево-золотая птица с острым клювом.
– Дорогие мои! – гадалка очаровательно улыбнулась им, точно старым знакомым. – Вам о прошлом или о будущем? О любви или о богатстве?
Айрин ткнула локтем в бок закатившую глаза Бииль.
– Можно нам про судьбу, про будущее? – улыбнулась Айрин, прислушиваясь к шуму на площади и удаляющемуся цокоту копыт.
– Конечно, – сладко протянула гадалка и взяла в руки ту самую колоду карт.
– А он тоже будет слушать? Разве это не личное? – усмехнулась Бииль, кивая на юношу.
– Что вы, это просто мой ученик, – добродушно ответила гадалка. – И он совершенно глухой, можете не беспокоиться!
Бииль равнодушно вскинула бровями и украдкой выглянула из палатки: всадники уже пересекли площадь и собирались завернуть в переулок. Можно было бы уходить, но тогда есть риск вызвать ненужный интерес у этих двоих, так что лучше дослушать и расплатиться.
– Сначала для тебя, – гадалка ткнула пальцем в Айрин и положила на стол две карты лицом вверх.
У Айрин пересохло в горле. На одной карте – подвешенный на крюках обнаженный человек, из него ручьями лилась кровь, так что под ногами собралась багровая лужа. На второй – темнота, из которой смотрели два горящих звериных глаза и скалились белые зубы с огромными волчьими клыками.
– Кровь! Это хорошая карта, – томный голос гадалки заполз Айрин под кожу.
Та же карта, те же слова. «Она знает?»
– Это большая удача, большое богатство, – продолжала гадалка как ни в чем не бывало. – И Зверь. Это уже опасность. Вижу опасность, таящуюся в темноте, на пути к страстно желаемому. Это что-то животное, дикое. Человекозверь, безумный, разъяренный. Либо настоящий зверь, которого на тебя кто-то…
– Давай-ка про меня, – прервала ее Бииль, заметив бледность Айрин.
– О, с тобой трудно, – гадалка подмигнула Бииль, убрала карты и достала две новые. – Слуга, хм, это противоречивая карта, это и служение, и приказание.
На карте припал на одно колено слуга, протягивая полную чашу и раболепно глядя на господина, стоящего где-то за границами картинки. Другая карта представляла собой россыпь книг, из которых выглядывал где-то порванный листок, где-то закладка, где-то засушенное растение.
– Книга! Понимаю, понимаю, тебя на пути ждет сильный, властный наставник, либо ты его прогнешь, либо он тебя сломает. Хм, – гадалка вдруг нахмурилась и задумалась. – А, может, тебя раздавят знания, которые ты от него получишь?..
– Ты у меня спрашиваешь, шарлатанка?! – вдруг картинно вспыхнула Бииль. – Гадалка, называется! Не могла сказать что-то про жениха, про любовь! Вот, мошенница, твои деньги, подавись! – она швырнула пару монет на стол, схватила Айрин за руку и выскочила из палатки.
Айрин пришла в себя, только когда они покинули площадь и скрылись на темной улочке.
– Как-то фальшиво получилось, – она попыталась улыбнуться.
– Рассчитываю, что деньги ее отвлекут от моего неумелого спектакля, – буркнула Бииль и вдруг остановилась, как вкопанная. – Чертова бездна, она будто знает, что ты…
– Это невозможно, – но в голосе Айрин не было уверенности.
– Кровь, волк, это что, правда случайность? Чушь какая… Надо убираться отсюда! И срочно.
5
Эрин схватила за руку Айрин, зазевавшуюся и засмотревшуюся куда-то, и потянула за собой в переулок, оттуда – в углубление между двумя домами, чтобы спрятаться от глаз проходящих мимо стражников Белой гавани. Они едва не столкнулись с ними нос к носу, пока ждали возвращения Бииль: она сейчас должна незаметно оставить принца в доме семьи Юрита, самой приближенной к королевской семье в городе.
«Чуть не проворонила стражу! Слепая дура!» – Эрин с молчаливой неприязнью скользнула глазами по лицу Айрин. Даже стоять рядом с ней было отвратительно. Она разглядела в свете фонарей и луны на скуле Айрин синяк и запекшуюся ранку, и с досадой отметила, что этого определенно мало. Вспомнила лицо Лииноина, когда он наконец пришел в себя у нее на руках и открыл глаза, пока она несла его в центр Белой гавани и пока Бииль не забрала его. Безжизненное лицо, ни один мускул не двигается, ни на что вокруг не реагирует. И погасшие неживые глаза, ничего и никого не видящие. Можно было бы списать все это на лихорадку, но Эрин с содроганием узнала этот взгляд – взгляд обреченной жертвы, смирившейся с любыми уготованными ей муками. «У него тоже был такой», – в горле всегда вставал ком, когда Эрин думала о том случае в лесу на севере. Дома.