Спустя, должно быть, вечность, он наконец произнес тем нежным шепотом, какой она слышала от него когда-то давным-давно:
– Надо идти, моя Крылатая тень.
24
Их побег из Риинды сопроводила ночная метель, так что следы быстро заметал снег, не оставляя ни единого шанса для преследователей. Но ветер грозил сбить с пути, а холод пробирал до костей. Однако же им удалось добраться до охотничьего домика, чтобы переждать непогоду и наутро двинуться в Лагерь воров, несмотря на усталость, все больше походившую на измождение. К концу пути Айрин хотелось на все плюнуть и упасть в ближайший сугроб, чтобы просто свернуться в нем клубочком и больше никогда не шевелиться. Но она не подавала виду: лучше уж упасть молча и сразу замертво, чем жаловаться Аридану.
К вечеру они зашли в Лагерь, окрашенный кровавыми лучами заката. Айрин к собственному изумлению нашла в себе силы, чтобы сперва пойти в небольшую баню при Очаге, удачно растопленную именно сегодня. Едва шевеля руками, пока сдирала с себя мокрую одежду, Айрин отметила, что хоть сил-то у нее совсем уже нет, но все равно есть невыносимое желание отмыться. На запястье еще остались следы чужой крови, запекшейся в тончайших морщинках кожи, куда не достал пот и снег. Отвращение выворачивало внутренности: от крови? От самой себя? Ей захотелось снять с себя кожу в надежде избавиться от всего этого. Она докрасна и боли растерлась жесткой мочалкой, так что от теплой воды защипало кожу.
Айрин брезгливо глянула в угол, где скинула одежду – ту, в которой она вернулась, переодевшись в охотничьем домике, и черный, узлом связанный ком, пропитанный кровью. Она закинула черную куртку и штаны в таз, и почти сразу холодная вода окрасилась в бурый цвет. «Может, выбросить? Глупо, это лучшее, что у меня теперь есть… Но пятна не отстираются. Просто из-за черноты их не будет видно, но они останутся». От этой мысли к горлу подкралась липкая тошнота.
Она поторопилась закончить с одеждой и пошла в Очаг, надеясь урвать что-нибудь горячее, пока сон еще не сбивает с ног. Горчица приветливо улыбнулась, не задавая ни единого вопроса: похоже, считала, что раз они вернулись живыми, то об остальном спрашивать излишне. Айрин досталась миска горячего супа, такого густого, что ложка могла стоять, и такого вкусного, точно это лучшее, что она ела в своей жизни.
В Очаге было не протолкнуться, как обычно по вечерам, так что она подсела к Насекомым. Они шумно галдели и катали по столу шарики из хлеба, за что Горчица, если заметит, обычно наливала за шиворот ледяной воды и выпроваживала на улицу пинками. Но Серую моль и Червяка, казалось, это ни капли не пугало.
– Как прошло? – спросила Муха, с любопытством разглядывая Айрин.
«Хорошо», – чуть было не ответила Айрин, но вовремя одернула себя:
– По плану.
Злой клюв осклабился:
– Первое убийство, да?
– Я никого не убила.
«Правда?» – голос Звездного волка явственно раздался откуда-то сбоку, и Айрин обернулась, уверенная, что увидит его. Но конечно же, там никого не было.
– Фу-у-у, что же из тебя за наемница такая? – рассмеялся Червь.
– Эй, мелюзга, закончили? – к ним подошел Огрызок и выпроводил Насекомых из-за стола: – Катитесь, места нет!
Он сел напротив и принялся за еду под ворчание уходящих Насекомых.
– Слышал, дело удалось, – недовольно пробормотал он с набитым ртом. – А я ведь деньги проиграл: ставил, что ты все запорешь так или иначе.
Он долго и красноречиво посмотрел на Айрин, чем тут же ее, утомленную до крайней степени, взбесил:
– Что ты от меня ждешь? Компенсации?
Огрызок скривился, но не успел ответить – к ним подсела Ржавая лягушка, а Медовая лиса вдруг ободряюще похлопала Айрин по плечам:
– Гаси его, не жалей! Он сам виноват: хотел сорвать куш, когда большинство ставило, что вы вернетесь.
Она звонко, мелодично рассмеялась, подсела рядом и тесно придвинулась к Айрин.
– Подтасовкой и угрозами надо было заниматься до их дела, а не после, неужели ты этого не знал? – подтрунивала Лягушка, ковыряясь ложкой в супе.
– О, Огрызок! – насмешливо воскликнул подошедший Журавль. – Когда деньги отдашь?
Огрызок закатил глаза и скорчил гримасу, а потому пропустил, каким неприязненным взглядом смерил его Черная смерть, садясь за стол со всеми.