– Я просто делаю расклад и, насколько могу, объясняю его, – с прежней легкостью ответила Василек, – это не я говорю через карты, а они через меня. И сейчас у меня снова чешутся руки вам погадать… Хотя нет, только тебе, – она с прищуром глянула на Черную смерть, пытаясь что-то прочесть в его лице.
Его, похоже, забавляла эта затея, как и в прошлый раз. Он потянулся к колоде, чтобы вытащить карту, но Василек поспешно закрыла ее ладонями.
– Не так! Я достану. Как ей.
Тень вздохнула и закатила глаза при виде замысловатых правил в этом шарлатанстве. А Василек достала две карты и положила на стол лицом вверх: на одной – серебристо-белый цветок ангрифа с длинными нежными лепестками, с которых, точно слезы, капает белый сок, на второй – затопленная серо-синей водой деревушка, так что лишь крыши торчат.
– Ничего не понимаю, – захихикала Василек, разглядывая карты.
– Ну вот тут вроде наводнение, может, стоит предупредить Золотую руку, чтобы запасалась к весне мешками с песком особенно тщательно? – усмехнулся Черная смерть.
Василек глянула на него, зажмурив один глаз, словно не могла поверить, что он смеет так легкомысленно относиться к ее ворожбе.
– Потоп – это гибель и возрождение. Жертвоприношение? – последнее она, казалось, всерьез спросила у карт, ухом склонившись к колоде, и Тень удивленно цокнула языком: теперь версия, что Василек все же немного не в своем уме, уже не казалась надуманной.
– Но ангриф… Это ведь тоже смерть и воскрешение, яд и лекарство. Может, карты намекают, что будет пройден круг от одного к другому? Два круга?
– Тогда твои карты кормят тебя прошлыми историями: я едва не утонул и, можно сказать, воскрес из мертвых, но все это давно позади, – возразил Черная смерть.
Василек недоуменно уставилась на него, растерянно помолчала и, собрав карты, встала. Намерилась уходить, но передумала, озадаченно оглядела Крылатую тень и Черную смерть и, наконец, пробормотала:
– Нет, нет, все это впереди, я уверена!
26
Гроза отхлебнула из кружки горячее вино со специями – единственное, что в последнее время хоть сколько-то примиряло ее с реальностью, которая сегодня, в самую долгую ночь в году, обернулась неистовым празднеством воров, мошенников и убийц всех мастей, вакханалией, где она обязана была присутствовать. Они уже напились до состояния легкой веселости, но, к счастью, еще не перешагнули порог, когда на пустом месте рождаются кровавые драки.
Да и обидно было бы, если, разбивая друг другу рожи, они заодно бы уничтожили недурные украшения, с такой любовью созданные Горчицей: разноцветные фонарики, свечи, букеты и венки из сухоцветов, ленты и гобелены, оживляющие мрачный черный зал бывшей кухни. Теперь здесь стояло множество столов, за которыми где в напряженном молчании, а где и с отборной руганью играли в карты, кости или таа. Гроза как раз следила за игрой Золотой руки и Знающего: только что Рука передвинула красные и зеленые камни, и это заставило старика крепко задуматься над своими желтыми. Гроза не понимала игру, хотя Кобра как-то раз объясняла ей правила – заучка, конечно же, и в этом была хороша.
– Поступь! – вдруг воскликнула Золотая рука и обернулась к Лутте, играющему в карты с Вепревой пастью, Ржавой лягушкой и Мухой. – Когда ты уже продуешь?! Мне не хватает музыки!
Легкая поступь злобно зыркнул на нее поверх двух оставшихся карт и тут же продул под злорадное улюлюканье соседей по столу. Он швырнул карты и, фыркнув, нехотя взял свою гитару с самой кислой миной.
Всего минуту спустя проиграла и Золотая рука. Она с улыбкой пожала руку Знающему и удалилась в соседний зал, где общими усилиями накрыли стол с дичью, приготовленной десятком способов, запеченными овощами и пирогами с соленой рыбой. На сладкое Горчица в этом году припасла сушеную вишню и апельсиновые дольки.
Гроза, обождав немного, последовала за Рукой: надеялась, что алкоголь сегодня развяжет Старшей язык, и она услышит больше, чем ей удалось неделю назад, когда Рука скандалила с Ящером в его комнатах. Тогда она, злющая и взвинченная, примчалась к нему, застав врасплох над книгами и документами. Похоже, услышала новости от последних прибывших в Лагерь и пришла в ярость: по слухам, многие из которых в дальнейшем подтверждались один за другим, новый Король обрезал все ниточки Лагеря воров не только в столице и в Аник-Таа, но и в Белой гавани, а теперь подбирался к Зейе с Рииндой, которые уже пообещали Королю самое горячее содействие в поисках принца, лишь бы королевская стража снова не вошла в города. Рука настаивала, что Лииноина нужно срочно увести из Лагеря и продать главе Зейи или Олдаана или кому угодно другому, только бы не оставлять его здесь, иначе Лагерю грозит беда, а, возможно, и гибель. На что Ящер раздраженно возразил: заказ на принца подразумевал его пребывание именно в Лагере воров до следующей осени. Однако на вопросы Золотой руки, кто дал заказ, Ящер наотрез отказался отвечать. Так их разговор на повышенных тонах перешел в откровенный скандал, пока Рука не выскочила за дверь, как ошпаренная кошка.