– Бездна, и ты до сих пор молчишь! – расхохотался Вороний глаз. – Если я тебе сейчас налью вина за шиворот, ты и тогда будешь стоять столбом? Может, и залезть под рубашку дашь? Или сперва надо спросить на это разрешения у Черного, а то ведь невежливо – ты же его подстилка? А если разрешит, дашь?
Он схватил Тень за плечо, но она вывернулась, однако по-прежнему не говоря ни слова. Черная смерть дернулся, чтобы прийти на помощь, но ее овечьи молчание и покорность остановили его.
– Ясно, никакая ты не наемница. Конечно, в этом никто и не сомневался, – ухмыльнулся Глаз. – Жалкое подобие убийцы. Если тебя примут в Лагерь, тогда он окончательно станет посмешищем. Имечко, кстати, у тебя отличное – Тень, тень своего Черного, куда он, туда и ты… Как собачонка, – он теперь откровенно потешался над ней.
Беззубость Крылатой тени уязвила Черную смерть, словно она опозорила его. Внезапно для самого себя он обнаружил, что зол на нее больше, чем на Вороньего глаза, которому уже совершенно передумал разбивать лицо.
– Бледная тень! – вдруг выплюнул тот, внезапно потеряв к девушке всякий интерес, и быстро ушел.
Она передернула плечами, будто пытаясь сбросить с себя сказанное, и глубоко, судорожно вздохнула. А Черная смерть поспешил уйти, прежде чем она обернется и заметит его. Совершенно не было желания говорить сейчас, ведь сказать было нечего: злиться и ругаться, что она вела себя так неподобающе податливо, безропотно и жалко? Даже это было ему неприятно, а вступиться за нее, поддержать или пожалеть – уж точно немыслимо. «Бледная тень», – Черная смерть попробовал это имя на вкус и с раздражением отметил, что Вороний глаз точнее подобрал для Айрин прозвище.
Он вошел в зал, как вдруг прямо перед ним на стол вскочили Червь и Серая моль, а следом Злой клюв и Муха. Они разом задрали свои рукава под общий гогот и свист и обнажили татуировки огромных черных стрекоз на предплечьях. Черная смерть не удержался и громко, удивленно присвистнул.
– Чего? Такую же хочешь? У нас в банде свободных мест нет! – отшила его Муха с широкой улыбкой.
– Какая жалость!
– Плохая идея, – резко вклинился Алый журавль, сидящий за столом неподалеку. – И плохая примета.
– Почему это? У тебя же есть, – возразил Злой клюв.
Вместо ответа Журавль лишь с ворчанием покачал головой и взял со стола карты.
– Потому что запомнить вас по ним слишком легко. И опознать, – ответил Черная смерть вместо Мато. – Место вы выбрали не самое потаенное.
– Ладно, – легкомысленно пожала плечами Муха, – следующую сделаем вокруг сосков. Черный, деньги еще остались? Пойдешь в монетку?
Журавль проводил взглядом Насекомых, облепивших наемника и уходящих в другой конец зала.
– Боишься, что дружочек больше не позовет с ним поиграть? – чей-то голос вырвал его из задумчивости.
– Прости, что? – Мато опешил от дерзости и обернулся.
На него пристально смотрела светловолосая лазутчица, тоже с картами в руках.
– Ходи, – ответила Кобра, а сидящая напротив Марра нетерпеливо побарабанила пальцами по столу, ожидая продолжения игры.
– Не помню, как ты подсела, – кисло пробормотал Мато, делая ход. – Уже продула Знающему?
– Пф, размазал меня в третьей четверти без всякой жалости. А зачем ты сделал себе, – Кобра бесцеремонно ткнула пальцем в красные линии на руке Мато, выглядывающие из-под рукава, – раз плохая примета?
Глаза Журавля округлились, и он возмущенно уставился на девушку.
– Видела я уже такое, – вдруг прокряхтела Марра и затянулась трубкой. – На употреблявших одно кровавое алхимическое пойло. Сначала пьют эту дрянь, чтобы, говорят, получить силу за десятерых, потом от нее оторваться не могут. А потом, вот как ты, краснеют и дохнут. Быстро, почти сразу. Я, кстати, только дохлых и видела.
– А что, силу и правда дает? – весь интерес Кобры мгновенно переключился на Марру.
– Не знаю, лучше у него спросить.
– Это просто татуировки! – вспылил Мато раскрасневшись.
– Как скажешь, – ответила Марра, – но если что, кажется, у Искры есть пузырек, может, она и сможет тебе помочь, хотя-я-я…
Журавль возмущенно и беспомощно насупился, не в силах подобрать слова, и Кобра расхохоталась. Но их прервали крики по соседству: кто-то принялся на весь зал скандировать «Догола!» Это Ржавая лягушка и Огрызок с еще парочкой воров сидели по соседству, топая и грохоча кружками по своему столу.
– До-го-ла! До-го-ла! – не унимались они, пока, стоя перед ними, раздевался догола Пятно: он только что просадил последнее.
– Разве нельзя играть в долг? – удивилась Кобра, не сводя со зрелища глаз.