– Ему нет, он не вернул за прошлый год, – ответил Журавль и выбросил последнюю карту, завершив партию своей победой. – Еще?
– Нет! – вмешалась Искра, возникшая рядом. – Довольно, хватит из моей подопечной вынимать деньги. Мои деньги!
Она подхватила Кобру за руку и грубо стянула со стула.
– Не воображай, что ты здесь самая умная, – вполголоса сказала Искра, увлекая Кобру к выходу. – Тебя в два счета разденут, новичков они любят! И тогда уже не выбраться.
– Я просто хотела сыграть с некоторыми, посмотреть, что…
– Ну да, конечно, – усмехнулась Искра, – но на всякий случай проваливай-ка ты отсюда, змеючка!
Она вытолкала возражавшую Кобру за дверь и мрачно огляделась: несмотря на голого, приплясывающего Пятно, на заснувшего спьяна Хряща в углу и уже мешки проигранных и выигранных денег, ночь еще только приближалась к кульминации. Если бы не последствия, это мог бы быть по-своему, по-воровски очаровательный и уютный праздник. Но Искра была до боли знакома с порядками Лагеря, и даже при всем желании не могла обмануться легкомысленными иллюзиями. Завтра несколько человек обнаружат себя заметно обогатившимися, но от этой суммы приличную часть придется отдать Лагерю, а точнее, Ящеру. А вот большинство проснутся по уши в долгах, в лучшем случае перед своими знакомыми, а в худшем, и чаще всего так и бывает, перед Лагерем, опять же в лице Ящера, который никогда не славился терпением к должникам.
Искра зацепилась взглядом за Грозу. Та, похоже, уже проиграв, равнодушно и вполглаза наблюдала за игрой Ящера с наемниками, устало подпирая плечом каменную стену. Искра не без злорадного удовлетворения отметила: подопечная Ящера не выказывает увлечения азартными играми, что тому, естественно, было бы очень на руку. Однако понимает ли колючая девчонка, что с завтрашнего дня ей, и без того едва скрывающей отвращение от дел наставника, откроются новые бездны алчности и грязи Лагеря воров?
Гроза почувствовала на себе взгляд Искры, точно настойчивое и вместе с тем невесомое касание. Было неприятно, лекарка с первого дня заставляла ее чувствовать себя неуютно, как будто Гроза сделала недостаточно, а что именно – да кто бы знал. Захотелось спрятаться куда-нибудь от ее холодных голубых глаз, но Искру отвлекла Золотая рука. Та с самой широкой и дружелюбной улыбкой подплыла к Искре на нетвердых ногах, и они живо разговорились. Но стояли они так далеко, что ни единого слова не разобрать. Гроза от досады прокусила себе щеку до крови: «Нужно услышать, что говорят! А вдруг все самое важное уже сказано?»
Тем временем игра у Ящера не клеилась, и он полностью погрузился в карты, так что не заметил, как ускользнула Гроза. Главное, чтобы и женщины не заметили тоже. Они как раз переместились в соседний зал и присели у очага, грея руки и тихо перешептываясь. Если кто-нибудь начнет голосить, то ни слова услышать не удастся. Гроза незамеченной села за стол, где вся красота праздничного застолья была давно и безжалостно уничтожена и превращена в неприглядные, заветренные объедки. Она села на краешке скамьи, поближе к очагу, и принялась ковырять остатки запеченного зайца с самым заинтересованным видом.
– Бесполезно, он…
– Я же говорю, ничего не выйдет! – звонкий голос Василек заглушил слова Золотой руки. – Если в прошлый раз показало, что не судьба, то вряд ли что-то изменится.
На противоположном конце стола гадалка утешала Хвоста, сокрушающегося, что он навечно привязан к Лагерю. Вор получил свое прозвище за то, что на каждом деле за ним увязывался хвост. Это происходило со сверхъестественной регулярностью, несмотря на вполне достойные способности Хвоста, которые признавали его подельники: он мог легко затеряться прямо в толпе, имея совершенно неприметные черты и непринужденную манеру, а легкий и мягкий шаг никогда не выдавал его, если нужно было двигаться скрытно и бесшумно. Однако прямо на деле или при отходе, словно из ниоткуда, вдруг появлялись преследователи, чтобы оставить Хвоста и его подельников без добычи, намять бока или в худшем случае и вовсе засадить в тюрьму. Всесильная Удача хранила Хвоста от последней, но никто из Лагеря теперь не хотел брать его с собой, а в одиночку он в последний раз едва унес ноги.
Из их с Василек разговора Гроза поняла: гадалка однажды уже делала для Хвоста расклад, который предрек ему жизнь в Лагере. Потому что стоит ему сделать наружу хоть шаг, как жизнь Хвоста почти тут же оборвется. А сегодня он надеялся, что карты скажут нечто новое. «Крайне ценные сведения!» – молча кипела от бешенства Гроза, которой бесполезная болтовня мешала подслушивать Искру и Золотую руку.
Наконец, Василек и Хвост заткнулись, поглощенные гаданием, и Гроза напрягла слух.