– …даже если попросим вчетвером и хором, он все равно не отпустит мальчишку. Может, это не так уж и страшно? – неуверенно предположила Искра.
Рука в ответ громко фыркнула: хмель сделал ее менее осторожной.
– Страшно! Наступит весна, все разбредутся по городам, кто-нибудь попадется и проболтается, что принц здесь… Чертова бездна, надо было держать его под замком и никому не показывать…
– Не твоя вина: Ящер осенью сам предложил всем рассказать.
– Пусть и не моя, вот только Лагерю это никак не поможет! Король-безродыш доберется до нас, Зейя уже обещала посодействовать. Конечно, ведь такой повод! Как не помочь, когда королевского отпрыска украли, – Золотая рука схватила кочергу и раздраженно поворошила угли в очаге, на что те ответили снопом красных искр.
– Зейю взяли за горло, и чтобы самой спастись, она отдаст нас на съедение, так что, может статься, покажет дорогу к нам, едва снег сойдет, – мрачно заметила Искра.
– Зейя покажет или покажет наш вор с завернутыми в крендели пальцами – итог один. Мне кажется, нам только одно поможет…
Золотая рука и Искра переглянулись.
– Продать кому-то? – Искра понизила голос, так что Гроза слышала ее почти через слово, лишь догадываясь об остальном. – Но надо тогда все сделать так, чтобы покупатель заявил сразу же, во всеуслышание, что мальчик у него. Иначе к нам все равно явятся.
– Я думаю про Олдаан, у него есть причины хотеть выслужиться перед Безродышем и ударить по Зейе, – Рука задумчиво крутила одну из своих светлых косичек.
– Я еще думаю об этом большом деле, что-то подозрительно складно все…
Внезапно Искру на полуслове прервал громоподобный бас Вепревой пасти из соседнего зала.
– Чтоб тебя черти в бездне отодрали! Шулеришка недоделанная! – рычал Пасть и, судя по звукам, швырялся во все стороны стульями.
– Остынь, дружочек! – насмешливо ответила Медовая лиса, когда Вепрева пасть опрокинул их стол набок.
Карты разметались по полу, со звоном посыпались монеты. Их соседи по столу разбежались по углам подальше от разъяренного мужчины, особенно сильно напоминающего сейчас бешеного вепря. Однако Медовая лиса осталась на месте. Она вальяжно закинула ногу на ногу, не сводя глаз с Пасти, и принялась по одной швырять в него карты, оставшиеся у нее в руках.
– На! На! Вот! Нет у меня туза! Нет! Подавись! Свинья!
– А где он тогда?! – не успокаивался Вепрева пасть и опасно навис над Митой всей своей громадной тушей, но та, казалось, не считала ситуацию достойной хоть малейшего ее волнения.
– Может, лучше у тебя спросить? У тебя вон что-то торчит! – она указала тонким, изящным пальчиком на рукав его рубашки, где белел уголок карты, и ехидно улыбнулась. – Не умеешь мухлевать, так и не берись!
С протяжным воплем «су-у-ука-а-а!» Вепрева пасть бросился на Лису и схватил ее огромными ручищами за горло, сдернув со стула. Она беспомощно забилась в его мертвой хватке, задыхаясь и царапаясь. Казалось, еще секунда – и Пасть свернет ей шею, а нет – так точно задушит. Но со спины на обезумевшего борова кинулся Огрызок и повис у него на шее, чтобы придушить, отвлечь, однако тот даже и не заметил. Легкая поступь и Ржавая лягушка пытались вырвать задыхающуюся Миту из цепких лап: колотили Пасть по рукам, локтям, Ржавая лягушка позже готова была поклясться, что пару раз точно заехала ему сапогом в пах, но он ничего не чувствовал, не видел и не слышал, только сверлил озверевшим взглядом Медовую лису.
Вокруг все кричали, ругались и визжали, кто-то просил хоть какое-нибудь оружие, но ничего не было – на Большую игру категорически запрещено приносить что-либо, и Знающий еще на входе лично вместе с Корягой и Мешком всех протряс с ног до головы. Кто-то орал на Огрызка, чтоб слез с Пасти, и тогда его огреют стулом по затылку. Послышались крики Знающего и Золотой руки, напоминавших, что с Пасти спустят шкуру, если он не успокоится сию же секунду.
Черная смерть похолодел при виде этой картины. Он беспомощно огляделся в поисках чего-нибудь, что помогло бы усмирить борова и спасти Лису, но ничего. Тогда он бросился к Вепревой пасти с голыми руками, рассчитывая добраться до его глаз, как вдруг мимо проскользнула молнией черная тень, а затем, почти сразу же, – истошный вопль Пасти, переходящий в плачущий визг. Это Тень воткнула ему в предплечье короткий кухонный нож и резко провернула. Он отпустил Миту, и та рухнула на пол. Снова вопль – Тень вырвала нож из руки Пасти, и он залил все вокруг кровью.
Медовая лиса, несмотря на бьющую ее дрожь, хрипы и покрасневшие глаза, при виде борова в луже крови глухо посмеялась одними губами и легким кивком поблагодарила Тень. Та ответила тем же и скользнула в толпу, во все глаза разглядывающую Миту, у которой уже проступили на шее жуткие бордовые следы от толстых пальцев.