– А-а-а, – послышался недовольный стон, и Черная смерть обернулся на голос Мухи. – Жаль, что ему не отрезали руки до того, как вы ему все продули… Бакланы!
– Подожди, – пробормотал Злой клюв, – может, повезет, и он завтра сдохнет. Тогда мы ему ничего не должны.
Муха без зазрения совести вскинула руки к небу:
– Всесильная Удача, хоть бы так оно и было!
27
Мато тяжело вздохнул: от скуки он был готов лезть на стену. Приближалась весна, и тем тягостнее и дольше тянулись последние зимние дни. Уныния добавил и отъезд Насекомых, которые, несмотря на трескучие морозы, почти сразу после Большой игры отчалили в Риинду, чтобы зарабатывать на свои долги. Катастрофически огромные долги – когда Мато услышал сумму, то не поверил собственным ушам. Однако Насекомые для такого результата старались вчетвером, так что все вполне закономерно.
При воспоминании о Насекомых у него на миг сжалось сердце в дурном предчувствии. Чрезмерно горячим было их желание раскидаться с долгами, что вполне могло толкнуть их на необдуманные авантюры. Слово «необдуманные» в связке с Насекомыми вызвало у Мато усмешку – разве такие юные и горячие головы, как они, хоть когда-то и хоть что-то обдумывали?
«Что-то случится», – настойчиво шепнула тревога. Мато посильнее натянул рукав: из-под него выглядывали красные татуировки – замысловатое сплетение линий, в котором, вероятно, только Искра и Марра узнавали рдяный корень – редкое южное растение. Мато иногда так раздражали рисунки на коже, что хотелось впиться в нее ногтями и зубами, чтобы содрать с костей ненавистные отметины.
– Киснешь? – Мита присела рядом и подбадривающе толкнула его плечом.
Он встрепенулся, как ото сна, и осмотрелся: Искра все еще вертела раздетого до пояса Огрызка, недоуменно разглядывая рыже-синюю сыпь, вдруг покрывшую его за ночь с головы до ног. Рядом Легкая поступь бесцеремонно заглядывал в баночки, мешки и горшочки лекарки, пока та не видит, и из некоторых даже заимствовал. Ржавая лягушка у себя дома дрыхла в обе ноздри в такую-то рань, а Черная смерть… Сколько дней они его уже не видели? Вечно теперь трется с Волчьей кровью.
Мато вслух называл ее Бледной тенью, как и все после Большой игры с легкой подачи Вороньего глаза, но в душе отказывался считать, что с Волчьей кровью покончено. Он видел собственными глазами, как она стала причиной падения Черной смерти с башни, и никто, кроме него, а отчасти даже и сам Аридан, не знает, чего стоило его спасение и как близко от края он прошел. Так что оставалось совершенно за гранью его понимания, как Черная смерть мог делать вид, будто ничего не было? И вдвойне тошно наблюдать, как порой Аридан с глуповатой влюбленностью смотрит на Волчью кровь, которая не сегодня завтра возьмет и доведет дело до конца.
А, может, ей и не придется: в последнюю их встречу с Ариданом Мато заметил, что он снова стал хуже владеть пальцами правой руки, и, приглядевшись, с горечью подметил легкую, едва заметную хромоту, словно состояние Аридана внезапно ухудшилось. Это вызывало особое беспокойство из-за их с Искрой ссоры: Черная смерть, гордый иногда сверх всякой меры, скорее сдохнет на улице прямо посреди Лагеря, чем обратится теперь к ней за помощью. И она сегодня тоже ничего про Аридана не спрашивает. Два сапога пара.
– Ясно, совсем раскис, – Медовая лиса с улыбкой потрепала его за плечо, не дождавшись ответа.
Мато рассеянно улыбнулся и взглянул на Миту. Следов стычки с Вепревой пастью уже не осталось, и сам боров тоже жив-здоров, хотя Волчья кровь его щедро отделала. «Что ей мешает сделать то же с Черной смертью?»
– Тебе надо с нами вписаться в Дело Ящера. Будет на что убить время до весны, там столько всего надо обмозговать, – предложила Медовая лиса. – Не понимаю, почему ты до сих пор не согласился.
– Так меня и не звали, – ответил Алый журавль. – Ящер не посчитал меня достойным такой заварушки.
– Он даже для Пятна и Пасти нашел применение, что за глупости!
– Видимо, я ему буду нужен, как обычно, послушно сидящий где-то на одном месте. Глаза и уши. Может, мне повезет, и он отправит меня в Зейю, тогда я буду вашими ушами.
– Я с ним поговорю, – Мита лукаво сверкнула зелеными глазами.
Резкий запах настойки из чернолиста ударил в нос: Искра обтирала руки обеззараживающим средством и подозрительно мрачно скривилась.
– Вы – выметайтесь, быстро! – грубо скомандовала Искра всем, кроме Огрызка. – Идите сразу в баню, мойтесь и стирайтесь, и вещички этого из дома тоже прихватите… Хотя нет, его вещи сожгите на всякий случай, все равно судя по запаху, моется он не слишком часто. Надеюсь, это у тебя просто от грязи! – она с досадой снова окинула взглядом сыпь Огрызка. – Если нет, тогда это может быть моряцкая парша, а это уже интереснее… Посидишь тут взаперти, недельки две, я думаю. Катитесь!