– Я украду их! – заявил Легкая поступь и остервенело плюнул себе под ноги. – Нечего всем подряд глазеть, насмехаться, плевать на них!
– Украдешь четыре трупа на глазах у всей стражи? – поинтересовалась Ржавая лягушка, угрюмо сковыривая палкой грязь с сапог.
– Пойдешь со мной?
– Я пока что не сошла с ума.
Гнетущее молчание сковало всех и свело языки. Наконец, Алый журавль откашлялся и сказал:
– Ящер отправил меня в «Потроха». Ищите там, если понадоблюсь. А, еще узнал, что Якорь и Морское сало сидят в застенках уже с начала весны, так что если кто-то собирался к ним, то придется искать что-то другое.
– Ну дела-а-а, – вместо ответа тоскливо протянул Огрызок, коротко переглянувшись с Медовой лисой.
Аридан тщетно попытался приободрить их, описывая план поиска Кобры и Грозы и подмечая благоприятные признаки для их дела – как особенно много приезжих в городе, хотя до Цветения еще несколько недель, как мало осталось королевской стражи после осенней облавы, похоже, все они вернулись в столицу. Но ничего не помогало, поэтому, быстро и скупо обо всем договорившись, они, по-прежнему угнетенные и вялые, по очереди выскользнули со склада в ночную темноту и разбрелись по Зейе кто куда.
Аридан и Бледная тень затаились в чайной у его знакомого. Это был седой подслеповатый мужчина, принявший внезапных полночных гостей с таким теплым радушием и искренней готовностью помочь, что Бледная тень недоверчиво и вопросительно покосилась на Аридана. Он туманно бросил ей, что давным-давно оказал старику небольшую услугу, и утаил историю о единственном своем убийстве, которое он совершил безвозмездно, из какого-то внезапного порыва. «Конечно, совершенно точно порыв не был вызван тем, что прошлый хозяин чайной облил тебе колени кипятком. Криворукий урод!» – съехидничал голос внутри, так похожий интонациями на Искру.
Дела у чайной шли, как и все годы до этого, отлично. С видом на морской берег и главный порт посетители располагались за крохотными столиками внутри на втором и первом этажах, а в теплые дни и на террасе или даже на улице перед чайной, если народу было слишком много, чтобы насладиться игрой в таа и чаем, тщательно собранным из десятков трав со всего света на любой вкус и любой запрос – крепкий и бодрящий с терпкой кислинкой, мягкий успокаивающий с тонким ароматом, целебный с легкой перечной остротой, яркий цветочный с фруктовой сладостью.
Старик-хозяин обрадовался их приходу вдвойне, когда Аридан предложил Бледную тень ему в помощницы, ведь начинались теплые дни, и посетителей становилось все больше и больше. Тень и бровью не повела, когда Аридан, не спросив, так по-хозяйски распорядился ей, точно домашним животным. Он сделал это нарочно грубо, но почти машинально, по привычке тех дней, когда еще желал в ней что-то пробудить. Теперь он ни на что не надеялся, а точно знал, что получит в ответ лишь одну слепую покорность, вызывающую тошноту и раздражение. Поэтому он с радостью провел все последующие дни в одиночестве, обыскивая город вдоль и поперек.
Зейя была так огромна, что усилий даже их шестерых – Бледную тень он передумал брать с собой на поиски, и она оставалась в чайной, – не хватало. Черная смерть обошел всех приятелей, бывших подельников, мимолетных знакомых, даже заглянул к паре недругов, чтобы расспросить прямо, выведать или подслушать все, что могло пригодиться в поисках Грозы и Кобры. Лиса, Лягушка, Огрызок, Журавль и Поступь сделали то же самое, а результатом было ничего, полнейшая тишина.
Черная смерть не мог принять, что лазутчиц нет в городе. Он бы скорее поверил, что каждый ему солгал, возможно, даже друзья – так яростно его интуиция настаивала на своем. То прямо, то обиняками он снова и снова выспрашивал у Бледной тени, где могут прятаться Кобра с Грозой, но она давала ему только предположения, которые он уже проверил и отмел. Кроме прочего, его подгоняло Крысиное снадобье: неделя, в лучшем случае две, и яд потеряет свои свойства и станет бесполезен. Это приводило его в бешенство и на долгие часы занимало голову глупыми размышлениями, где в Зейе можно купить еще снадобья. Лишь холодный голос разума напоминал, когда наконец пробивался через густую пелену, что лазутчицы не просто еще не пойманы, а даже их след не взят, поэтому засорять драгоценное время подобной ерундой было просто верхом глупости.
Бессонные, беспокойные ночи на ногах к концу первой же недели дали о себе знать: поначалу легкие и редкие уколы в спине быстро переросли в изматывающую ноющую боль. Он благодарил Удачу за то, что ее усмиряли обезболивающие отвары и чаи, но с ужасом ждал дня, когда они перестанут помогать.