Бледное пламя

ПЕСНЬ ВТОРАЯ

Был час^{33} в безумной юности моей,
Когда я думал: каждый из людей
Загробной жизни^{34} таинству причастен,
170: Лишь я один — в неведенье злосчастном:
Великий заговор^{35} людей и книг^{36}
Скрыл истину, чтоб я в нее не вник.

Был день сомнений в разуме людском:
Как можно жить, не зная впрок о том,

В конце ж была мучительная ночь,
Когда постановил я превозмочь
Той мерзкой бездны тьму, сему занятью
180: Пустую жизнь отдавши без изъятья.
Мне нынче^{37} шестьдесят один. По саду
Порхает свиристель, поет цикада^{38}.

В моей ладони ножнички, они —
Звезды и солнца яркие огни,
Блестящий синтез. Стоя у окна
Я подрезаю ногти, и видна
Невнятная похожесть: перст большой —
Сын бакалейщика; за ним второй —
Староувер Блю^{39}, наш здешний астроном,
190: Вот тощий пастор (я с ним был знаком),
Четвертый, стройный, — дней былых зазноба,
При ней малец-мизинчик крутолобый;
И я снимаю стружку, скорчив рожу,
С того, что Мод звала "ненужной кожей".