Но вот истаял он, иссякнул, сник.Еще в бесчувстве, я вернулся снова720: В земную жизнь. Рассказ мой бестолковыйРазвеселил врача: "Вы что, любезный!Нам, медикам, доподлинно известно,Что ни видений, ни галлюцинацийВ коллапсе не бывает. Может статься,Потом, но уж во время — никогда". —"Но, доктор, я ведь умер!" —"Ерунда".Он улыбнулся: "То не смерти сень,Тень, мистер Шейд, и даже — полутень!{99}"
Но я не верил и в воображенье730: Прокручивал все заново: ступениСо сцены в зал, удушие, ознобИ странный жар, и снова этот снобВставал, а я валился, но винойТому была не трубка, — миг такойНастал, чтоб ровный оборвало ходХромое сердце, робот, обормот{100}.
Виденье правдой веяло. СквозилаВ нем странной яви трепетная силаИ непреложность. Времени поток740: Тех водных струй во мне стереть не мог.Наружным блеском{101} городов и споровНаскучив, обращал я внутрь взоры,Туда, где на закраине душиСверкал фонтан. И в сладостной тишиЯ узнавал покой. Но вот возникОднажды предо мной его двойник.
То был журнал: статья о миссис Z.{102},Чье сердце возвратил на этот светХирург проворный крепкою рукой.750: В рассказе о "Стране за Пеленой"Сияли витражи, хрипел орган(Был список гимнов из Псалтыри дан),Мать что-то пела, ангелы порхали,В конце ж упоминалось: в дальней далиБыл сад, как в легкой дымке, а за ним(Цитирую) "едва-то различим,Вдруг поднялся, белея и клубя,Фонтан. А дальше я пришла в себя".