Чем я тучней, тем ненадежней кожа.Такие есть места! — хоть рот, положим:Пространство от гримасы до улыбки, —Участок боли, взрезанный и хлипкий.Посмотрим вниз: удавка для богатых,900: Подбрюдок{116}, — весь в лохмотьях и заплатах.Адамов плод колюч. Скажу теперьО горестях, о коих вам досельНе сказывал никто. Семь, восемь. ЧуюИ ста скребков не хватит, — и вслепуюПроткнув перстами сливки и клубнику,Опять наткнусь на куст щетины дикой.
Меня смущает однорукий хватВ рекламе, что съезжает без преградВ единый мах от уха до ключицы910: И гладит кожу любящей десницей.А я из класса пуганых двуруких,И как эфеб, что в танцевальном трюкеРукой надежной крепко держит деву,Я правую придерживаю левой.
Теперь скажу... Гораздо лучше мылаТо ощущенье ледяного пыла,Которым жив поэт. Как слов стеченье,Внезапный образ, холод вдохновеньяПо коже трепетом тройным скользнет —920: Так дыбом волоски{117}. Ты помнишь тотМультфильм, где усу не давал упастьНаш Крем{118}, покуда косарь резал всласть?Теперь скажу о зле, как посейчасНе говорил никто. Мне мерзки: джаз,Весь в белом псих, что черного казнитБыка в багровых брызгах, пошлый видИскусств абстрактных, лживый примитив,В универмагах музыка в разлив,Фрейд{119}, Маркс, их бред, идейный пень с кастетом,930: Убогий ум и дутые поэты.Пока, скрипя, страной моей щекиТащится лезвие, грузовики{120}Ревут на автостраде, и машиныПолзут по склонам скул, и лайнер чинноЗаходит в гавань; в солнечных очкахТурист бредет по Бейруту, — в поляхСтаринной Земблы{121} между ртом и носомИдут стерней рабы и сено косят.