— Ты уверен? — серьёзным тоном спросила урядница.
Две другие группы уже вернулись и докладывали практически тоже самое, но она всё-таки ждала заключения Демьяна.
Тот оглянулся ко мне, ожидая поддержки.
— В стойбище около двадцати воинов. Но они каждый день уходят на охоту, так что там остаётся не больше… не больше десятка.
— Значит, Сарн меня услышал, — бросила Огонькова, угрюмо глядя вниз. Было непонятно, то ли она довольна результатом нашей разведки, то ли напротив — сожалеет. — Утром выступаем.
Она собрала всех вокруг себя и снова объяснила план набега. Отряд разбили на три группы. Я попал в ту, которая должна была атаковать со стороны западных ворот.
— Запомните, — говорила Мила, — любого орка, которого вы встретите на своём пути, необходимо уничтожить.
Она нахмурилась, что-то обдумывая. Я услышал её бормотание насчёт того, что насильникам одно наказание — смерть.
— Стремительность, напор, беспощадность! Будет всё это, будет и победа… И ещё раз напомню, что в стойбище надо входить одновременно со всех сторон, — дала последнее напутствие Мила. — Завтра надо постараться. Это не приказ, это просьба… А сейчас всем отдыхать.
16
Я вырвался вперёд. Моя группа была весьма медлительна, а это очень раздражало. Жаль, что командиром назначили не меня… Хотя от урядницы этого и следовало ожидать, уж очень она на меня взъелась.
Плюнув на робеющих воинов, никак не могущих определиться с тем, как подбираться к стойбищу, я пошёл сам. Занял позицию шагах в пятистах от подъёма к западным воротам. Остальные группы двигались к своим местам, а это займёт, по моим подсчётам, около часа.
Сегодня ветер был чуть тише. Грязно-серые облака лениво ползли по небу, рассыпаясь снегом по всей равнине.
Я долго сидел в засаде, поджидая ратников. Те засели у группы яйцеобразных гигантских валунов, решив там дожидаться команды к атаке.
«Далеко. Очень далеко, — досадовал я. — Потом до ворот будут брести полчаса».
И тут на склоне появилась темная фигура, медленно спускающаяся вниз в долину. Очевидно, это один из тех орков, которые ходили в тундру на охоту.
Шёл он прямо в мою сторону. Уверенно, спокойно…
Я замер в ожидании. Надо было пропустить орка мимо, а потом пользуясь плохой видимостью, попытаться на него напасть.
Лежать на снегу было холодно. Да ещё приспичило… А как тут сходишь? Не под себя же! Надо ждать… терпеть.
А орк шёл медленно, неторопливо.
Пытаюсь отвлечься от одной и той же мысли. А как назло только об этом и думается. Лежишь, ждёшь…
Наверно, лучше не подбегать к орку, а просто выстрелить из лука. Трудно, особенно в такую погоду, тут я согласен, но другого выхода не вижу. Противник успеет среагировать раньше, чем я попытаюсь подкрасться к нему. Да ещё может и увидеть кто-то из стойбища.
Я осторожно выглянул. Охотник прошёл от меня шагах в двадцати. Он направлялся на северо-запад к тундре.
Приспичило так, что аж терпежу нет. И надо чтобы в такой отечественный момент!
Хотя это и не удивительно. Это жизненное наблюдение: даже живот начинает крутить, когда ты занят, и отвлечься нет никакой возможности.
Я вылез из укрытия, достал обычную стрелу и живо насадил широкий листообразный наконечник. (Вот же..! Сил нет, сейчас обмочусь…) Лук в левую руку. Стрела послушно влезла пазом в тетиву… (Ёк! С-с-сука… всё больше не могу… сейчас побежит…) Характерный скрип гнущегося дерева. Тетива коснулась подбородка.
А ветер прямо в лицо… Могу промазать. (Да стреляй ты! Чего тянешь?)
— Тьфу ты! — отплёвываюсь. Лишь бы орк не повернулся в мою сторону.
Только это подумал, как снова приступ. Чувствую, мочевой пузырь сейчас лопнет.
Тынь! Стрела заспешила вдаль к копошащейся орочьей фигуре.
Я бросил лук, даже не пытаясь проследить полёт стрелы, и заспешил развязать тесёмки штанов. (Быстрее, Бор, быстрее!.. С-сука, нема сил…)
Мочился я долго, даже не боясь отморозить своё мужское сокровище.
Глянул в сторону орка: его фигура полусидела в неестественной позе. Конец стрелы выглядывал из шеи. Оперение тихо шуршало на ветру.
Я снова вернулся к делу естественной надобности. Такого блаженства от облегчения не передать словами… Так и хочется сказать: а что ещё для счастья надо.
Голова аж прояснилась… Фух, ну всё.
Струсил последние капли и стал заправляться. Тесёмки никак не хотели завязываться. Я несколько минут провозился с ними. Потом затянул пояс, поднял уже наполовину занесённый снегом лук и поспешил вперёд к остроконечной невысокой скале.
Не успел пройти и несколько десятков шагов, как из серой мглы появились ещё двое орков. Пригибаясь под порывами ветра, они двигались в сторону стойбища. Шли неспешно, как обычно это делают уверенные в себе личности. Тем более, когда на своей земле, когда всё кругом знакомо и привычно.
Я вдруг подумал, что такая беспечность, порой, стоит целой жизни. Воину надо быть постоянно готовым к сражению. Смерть не любит беспечного к ней отношения.
Расстояние до орков сократилось до пятидесяти шагов. Боковой ветер… Трудновато будет стрелять. На ходу натягиваю наконечник… Шуметь сейчас не надо. Уж когда ворвёмся в стойбище, тогда можно и зачарованными стрелами побаловаться.
Остановился. Поднял лук… Левый или правый? Какого орка первого?.. Да какая разница!
Замер. Прицелился. Делаю поправку на ветер… Тетиву оттянул, насколько позволила моя сила.
Тынь, — и новая стрела понесла смерть на своём конце.
Стрелять в такую погоду, вам скажет любой охотник, и мало-мальски подготовленный лучник, глупая затея. И промазать можно, да и сила выстрела не та. Но я уверенно рисковал…
Орк слева чуть дёрнулся вперёд, словно споткнулся, и свалился на снег. Его товарищ лишь чуть глянул на упавшего, и тут же резко развернулся ко мне.
Быстро же он сообразил, — мелькнуло у меня в мозгу. — Ловкий засранец.
Орк выхватил топор. Это была интересная разновидность скеггокса, но с весьма длинной рукоятью.
Я оставил лук, втыкая его в снег, и в ответ вытянул сакс и фальшион. Тягаться с орком, который по весу больше меня раза в два, будет проблематично. Хотя… хотя, если он с топором, а это весьма утомляющий инструмент боя, то его превосходство в массе нивелируется.
Но боец передо мной был очень опытный. Даже не смотря на всю инерционность своего скеггокса, он легко и почти непринужденно управлял оружием. Я два раза успел блокировать удары орка, однако сразу понял, что если тот их усилит, мне не удастся сдержать его натиск.
Снова атака. Орк сделал обманный финт и ткнул мне в бок концом рукояти.
— Ох! — вырвалось из груди. Больно!
Едва отскочил назад. Лезвие просвистело возле самого лба. Я даже ощутил холод железа, исходящий от топорища.
Орк сделал шаг вперёд. Взмах — удар… Ухожу в сторону, не пытаясь блокировать и тем самым снова удлиняя дистанцию между нами. А орку того и надо. Он близко меня не желал подпускать.
Ни одного повторения. Каждый удар практически разный. Взмахи, выпады, перехваты рукояти разными способами… Мастер, что тут скажешь.
Один раз я сделал ошибку и подскочил ближе, и тут же получил мощный удар ногой в живот.
— Ох! — снова вырвалось из нутра. Вообще не подберёшься для контратаки.
Я покатился по снегу и тут же постарался встать.
Ничего себе! Вот это мастер… Чего я его первым из лука не убил?
Орк продолжал наступать. По внешним признакам я определил, что при такой скорости боя, его хватит ещё минут на десять. Но мне столько не протянуть.
— Держись! — донеслось вместе с ветром.
Я бросил быстрый взгляд: ко мне спешили четверо ратников. Орк тоже их заметил и чуть усилил скорость атаки, стараясь покончить со мной побыстрее. Мне снова досталось рукоятью в бок, но в этот раз я был готов и успел оцарапать плечо нападавшего противника.
Мы разошлись друг от друга шагов на семь и замерли в ожидании. Я не решался атаковать, поджидая подмогу. А орк начал прикидывать расклад сил и попятился спиной к большому валуну. Его рука потянулась к поясу, где висел, судя по всему, боевой рог.