— Назовите фамилии.
Анна записала четыре имени на полях.
— Куда нам ехать?
— Пока оставайтесь дома.
— Но автобусы уже у вас?
Она посмотрела в окно. Сквозь жалюзи было видно два тёмно-синих автобуса во внутреннем дворе.
— Маршрут ещё согласовывается.
— То есть автобусы есть.
— Я не могу пригласить вас к зданию без подтверждения.
— У моей жены норвежский паспорт.
— Понимаю.
— Нет, вы не понимаете. На Ленинградском шоссе блокпосты. Если мы сейчас не выедем, потом нас не выпустят.
За дверью кто-то позвал Анну.
— Я внесла ваши данные. Как только появится информация, мы свяжемся.
— Когда?
— Не знаю.
Она положила трубку прежде, чем мужчина успел ответить.
В дверях стоял Эрик Лунд, руководитель службы безопасности. Ему было пятьдесят два, и последние десять лет он выглядел одинаково: короткая седая борода, прямые плечи, костюм, который нигде не мялся. Сейчас пиджак был расстёгнут, а на белой рубашке под мышками выступили тёмные пятна.
— Через сорок минут закрываем телефонную линию, — сказал он.
— Мы ещё не связались со всеми.
— Уже не свяжемся.
— У меня девяносто семь человек.
— Мест восемьдесят восемь.
— Было девяносто шесть.
— Один автобус забирает шведов. Нам оставляют два по сорок четыре.
Анна отложила ручку.
— В министерском списке только шестьдесят восемь.
— Он утверждён.
— В нём нет семей местных сотрудников.
— Местные сотрудники не входят в эвакуационный контингент.
— А их дети?
— Если у детей есть норвежское гражданство, входят.
— Без родителей?
Эрик потёр переносицу.
— Я не составлял правила.
— Но выполнять их предлагаете мне.
— Поэтому я и пришёл.
Он положил перед ней новый лист. В верхней части стояли герб, номер документа и время — 16:05. Ниже находилась таблица с четырьмя категориями.
Первыми шли дипломатические сотрудники и члены их семей. Затем граждане Норвегии, находящиеся в служебной командировке. Потом зарегистрированные граждане с несовершеннолетними детьми. Последними — остальные лица по решению руководителя миссии.
— «Остальные лица», — прочитала Анна. — Очень удобно.
— Это четыре места.
— У нас двадцать девять человек за пределами первых трёх категорий.
— Значит, выбираем четверых.
— По какому принципу?
— По тому, который сможем объяснить потом.
Анна посмотрела на него.
— Вы правда думаете, что будет потом?
Эрик задержал взгляд на списках.
— Именно поэтому всё ещё занимаюсь бумагами.
Он вышел.
Телефон зазвонил снова.
Анна не взяла трубку.
* * *
Во внутреннем дворе проверяли автобусы.
Водители открыли багажные отсеки. Сотрудники службы безопасности складывали туда воду, медицинские наборы и серые мешки. Чемоданы пассажиров выстроили вдоль стены. На каждого разрешалась одна сумка, которую можно было поднять одной рукой.
Заместитель посла пытался доказать, что два его чемодана считаются одним комплектом. Эрик молча вынул из багажного отсека второй и поставил на землю.
— Там документы.
— Служебные документы едут в опечатанных мешках.
— Это личные.
— Тогда выберите самые личные.
Возле ворот становилось шумно. За металлическими створками собрались люди. Сначала их было около десяти, потом больше тридцати. Они звонили в домофон, показывали охране паспорта, пытались передавать бумаги через прутья ограждения.
Кто-то уже сообщил адрес и время эвакуации.
Анна стояла у входа с планшетом и сверяла прибывавших. Людей пропускали по одному. Внутри проверяли документы, выдавали цветную карточку и отправляли ждать в зал приёмов.
— Халворсен, Ева, — сказала женщина перед ней. — И дочь Нора.
Анна нашла обе фамилии.
Ева работала журналисткой норвежского издания. Последние два года жила в Москве. Она была в длинном светлом пальто и держала одной рукой чемодан, другой — восьмилетнюю девочку.
— Отец ребёнка с вами? — спросила Анна.
— Он в Норвегии.
— Документы Норы?
Ева достала два паспорта и свидетельство о рождении. Бумаги лежали в прозрачной папке, аккуратно распределённые по отделениям.
— Куда нас повезут?
— Пока не сообщают.
— Финляндия?
— Возможно.
— Аэропорт?
— Возможно.
Ева коротко рассмеялась.
— Очень дипломатично.
Анна вернула документы.
— Одна сумка на человека. Воду и еду получите в автобусе.
Нора смотрела не на Анну, а на ворота. Оттуда доносились крики.
— Они тоже поедут? — спросила девочка.
— Кто?
— Люди снаружи.
Анна не успела ответить. Охранник открыл внутреннюю дверь и пропустил следующую семью.