На платформе осталось больше десяти человек. Они стояли почти неподвижно, словно не верили, что отказ может иметь такую простую форму: дверь, стекло и человек по ту сторону.
Женщина с детским рюкзаком всё-таки попала внутрь. Пожилой мужчина в плаще — нет.
Алекс видел его в окне, когда автобус начал сдавать назад.
Мужчина всё ещё держал билет двумя пальцами, аккуратно, за уголок.
Будто боялся помять доказательство.
Наверху вокзал «Ориенте» светился, как огромная стеклянная раковина. Автобус выехал на ночную улицу, миновал ряд такси, пустую остановку, полицейскую машину с мигающим синим светом.
Лиссабон не спал.
Он делал вид, что просто задержался.
У банкоматов стояли очереди. Возле круглосуточного магазина двое мужчин спорили из-за упаковки воды. На остановке люди смотрели на автобус с таким выражением, будто он ехал не в Мадрид, а в последнее место, где ещё можно было объяснить происходящее.
Мануэл включил радио.
Голос диктора был спокойным, почти раздражающе ровным:
— Правительство призывает граждан сохранять порядок и избегать распространения непроверенной информации. Ситуация находится под контролем. Медицинские службы работают в усиленном режиме. Ограничения на отдельных направлениях носят временный санитарный характер…
Кто-то в салоне громко фыркнул.
— Временный, — сказал мужчина через проход от Алекса. — Всё временно, пока не становится навсегда.
Водитель выключил радио.
Салон погрузился в шёпот.
Свет телефонов вспыхивал то тут, то там. Люди читали новости друг другу, но никто уже не знал, что считать новостями. На одном экране показывали горящую улицу где-то в России. На другом — карту заражений, раскрашенную так, будто болезнь была погодой. На третьем — человека в белом халате, который уверенно объяснял, что всё это психоз и рынки успокоятся к понедельнику.
Жоана сидела через проход, на ряд впереди. Она достала маленькую бутылку воды, сделала глоток и протянула её пожилой женщине рядом с собой.
— Мне не надо, — сказала женщина.
— Вам надо, просто вы экономите.
Женщина взяла бутылку.
Алекс открыл атлас на коленях. Лиссабон, мост, трасса на восток, Эвора, Элваш, Бадахос, потом Мадрид. Толстая красная линия казалась простой. Почти оскорбительно простой.
Он провёл пальцем дальше: Сарагоса, Барселона или севернее, через Францию, потом Германия, Дания, Швеция, Норвегия. Бумага не показывала блокпостов, паники, заражённых, людей с билетами, оставшихся на платформе.
Она показывала только дороги.
И в этом было утешение.
Первые сорок минут ехали быстро.
За окнами потянулась тёмная земля. Городские огни закончились, и автобус вошёл в ту часть ночи, где мир казался пустым, если не знать, сколько людей сейчас двигалось по нему в разные стороны.
Потом начались заправки.
Первая была закрыта. На въезде стоял пластиковый бак, заполненный песком, и лист бумаги на двери магазина:
«ТОПЛИВА НЕТ»
Вторая работала, но перед ней стояла очередь из машин. Мануэл не остановился.
— Нам нужно топливо? — спросил мужчина с кожаной папкой.
— Мне тоже, — ответил водитель.
— Тогда почему не остановились?
— Потому что там мы встретим утро.
На третьей заправке свет горел только в магазине. Топливные колонки были обмотаны красно-белой лентой. Перед входом стоял охранник с фонарём и дубинкой.
Мануэл остановил автобус у края стоянки.
— Десять минут. Туалет, вода, наличные. Карты могут не проходить. Не разбредаться. Кто не вернётся — я не жду.
— Вы же не можете уехать без пассажира!
Мануэл повернулся.
— Я уже сегодня оставил двенадцать человек с билетами.
Больше вопросов не было.
Алекс вышел вместе со всеми. Воздух пах холодной пылью, выхлопом и жареным кофе из автомата, который почему-то ещё работал.
В магазине полки были наполовину пустыми. Не было воды, батареек, консервов, дешёвых ножей, влажных салфеток. Остались сладкие батончики, автомобильные ароматизаторы, вино, дорогой шоколад и игрушечные машинки.
Кассир сидел за стеклом и принимал только наличные. Над ним висела рукописная табличка:
«ОДНА БУТЫЛКА В ОДНИ РУКИ»
Мужчина впереди Алекса попытался купить четыре.
— У меня семья.
— У всех семья, — сказал кассир.
— У меня в автобусе дети.
— У меня дома тоже.
Они смотрели друг на друга через стекло, и в этом коротком молчании было больше правды, чем во всех объявлениях правительства.
Алекс купил маленькую бутылку воды, два батончика и пачку бумажных носовых платков. Потом увидел рядом с кассой дорожные карты Испании и Франции. Не атлас, тонкие складные карты, старомодные, с глянцевой обложкой.