— Вы должны это увидеть.
— Я уже вижу.
— Не это.
Она положила на стол планшет. На экране находилась фотография внутренней стороны человеческого предплечья. Под кожей проступали тёмные тяжи, похожие на корни растения.
— Утром такого не было, — сказала Карева. — Пациента доставили в два двадцать. Температура тридцать семь и один. Давление повышено. Речь сохранена.
— Откуда?
— С лесозаготовительной базы. Российский гражданин. За границу не выезжал.
— Контактировал с китайцами?
— Утверждает, что нет.
— Вы ему верите?
— Это уже не имеет значения.
Она перелистнула снимок. На следующем кадре рука была разрезана от запястья до локтя. Мышечные волокна расходились слоями, между ними блестела плотная белёсая ткань.
Нечаев отвернулся от экрана.
— Он умер?
— Нет.
— Зачем тогда разрезали?
— Он сам.
В машине стало тише. Даже операторы, продолжавшие следить за экранами, перестали стучать по клавишам.
— Чем?
— Пластиковой ложкой. Сказал, что под кожей кто-то ходит.
Нечаев снова посмотрел на фотографию.
— Усыпите его.
— Не действует.
— Добавьте.
— Уже добавили. Доза должна была остановить дыхание.
Офицер связи поднял руку:
— Китайская сторона на линии.
Нечаев взял трубку.
Переводчик сидел рядом, но не понадобился. Китайский полковник говорил по-русски медленно и точно.
— Группа пересекла наш внутренний санитарный рубеж. Мы ведём преследование.
— Почему не предупредили раньше?
— Связь была повреждена.
— Сколько человек?
Пауза продлилась чуть дольше, чем требовалось для перевода.
— Четыреста двенадцать зарегистрированных.
— А незарегистрированных?
— Число уточняется.
На центральном экране появились новые белые точки.
Оператор увеличил масштаб. Теперь они шли не одной группой. Тайга была усеяна ими на протяжении нескольких километров.
— Они вооружены? — спросил Нечаев.
— Нет.
— Тогда почему ваши подразделения отходят?
Снова пауза.
— Они не реагируют на ранения.
— Повторите.
— Вы услышали.
На линии раздался чей-то крик. Китайский полковник заговорил в сторону, быстро, уже на своём языке. Затем вернулся:
— В случае пересечения государственной границы вы имеете согласие на уничтожение. Наша сторона подтверждает режим полного информационного молчания.
— Подтверждаю.
— Удачи.
Связь оборвалась.
Карева тихо спросила:
— Он сказал «уничтожение»?
Нечаев положил трубку.
— Вы слышали.
— Это больные люди.
— Я знаю.
— Там могут быть здоровые.
— Я знаю.
— Как вы будете различать?
Нечаев посмотрел на тепловой экран. Белые точки приближались к просеке.
— Никак.
* * *
На просеке номер четыре стояли два БТР-82А, три грузовика и девяносто шесть человек.
Капитан Тимур Бекетов расставил солдат в две линии. Первая залегла у насыпи, вторая находилась за бронетранспортёрами. Дальше начиналась узкая асфальтовая дорога к посёлку Берёзовый. На ней уже выстроилась колонна эвакуационных автобусов.
Жители смотрели из окон. Некоторые снимали на телефоны. Военные требовали убрать камеры, но люди поднимали их снова.
В лесу трещали ветки.
— Без команды не стрелять, — повторил Бекетов.
Солдат рядом с ним спросил:
— А команда какая будет?
— Короткая.
Над верхушками сосен прошёл первый вертолёт. Воздух задрожал. С деревьев посыпалась вода. Машина сделала широкий разворот и зависла над склоном, развернув нос в сторону границы.
Вторая появилась ниже, почти над дорогой. Чёрный корпус, короткие крылья с подвесками, ослепительные посадочные огни. В посёлке кто-то закричал от восторга, как на авиационном празднике.
Потом из леса вышел человек.
Это была женщина в светлом пальто. Одна туфля потерялась. Ступня была разодрана, но женщина бежала, наступая на неё всем весом. За ней появились ещё трое. Потом десять.
Бекетов поднял громкоговоритель.
— Остановитесь! Ложитесь на землю!
Женщина посмотрела прямо на него. Её лицо было залито кровью от носа до подбородка. Она улыбнулась.
Радости в этом не было. Мышцы рта подёргивались сами, растягивая губы и отпуская.
— На землю! — повторил Бекетов.
Она побежала быстрее.
Лес за ней пришёл в движение.
Люди вываливались на просеку десятками. Они цеплялись за кусты, сталкивались, ползли под упавшими стволами. Один мужчина двигался на четвереньках, волоча сломанную ногу. Другой держал обе руки прижатыми к животу, будто боялся, что оттуда что-то выпадет.