— Они понимают, что делают?
— Некоторые — да.
— Лечение?
— Нет.
— Вакцина?
— Нет.
— Прогноз?
Женщина посмотрела на карту.
— Нет.
Несколько секунд никто не говорил.
Затем пожилой мужчина у дальнего края стола спросил:
— Это что, конец?
Вопрос прозвучал неофициально и потому страшнее всего остального.
Председатель совещания закрыл лежавшую перед ним папку.
— Не спешите с выводами. Что-нибудь придумаем.
Он обвёл взглядом присутствующих.
— Пока что храним молчание. Публично — санитарные учения и временное ограничение движения. С китайской стороной договорённость подтверждена. Никаких взаимных обвинений, никаких данных об очагах.
Представитель спецслужбы наклонился к микрофону:
— Информация уже расходится.
— Ограничивайте.
— Полностью не получится.
— Тогда заполняйте эфир другим. Главное — не допустить массового исхода из городов.
— А если модель верна?
Председатель посмотрел на красные круги вокруг Москвы.
— Поднимайте готовность защищённых пунктов управления. Запасы, автономные системы, медицинские блоки. Проверить списки допуска.
Он выдержал паузу.
— Готовьте бункеры.
* * *
В Лиссабоне было десять минут десятого.
Алекс сидел у окна переговорной и смотрел, как на соседней крыше женщина развешивает белые простыни. Внизу по проспекту двигался жёлтый трамвай. У кофейни напротив выставляли столики.
Совещание должно было начаться в девять, но генеральный директор опаздывал. Двенадцать руководителей отделов ждали молча, делая вид, что работают. На большом экране застыла первая страница презентации: «Реструктуризация европейской логистической сети. Четвёртый квартал».
Начальник финансов постукивал ручкой по блокноту. Руководитель португальского отдела продаж отвечал на сообщения. Безопасник Карлуш Кошта сидел ближе всех к двери и не открывал ноутбук.
— Кто-нибудь знает, что происходит? — спросила женщина из юридического отдела.
Никто не ответил.
Алекс посмотрел на телефон. От Анны сообщений не было. Последний раз они разговаривали накануне вечером. Она жаловалась, что у посольства поставили дополнительный полицейский пост и второй день проверяют машины. Алекс сказал, что это связано с новостями из Китая. Анна ответила, что полицейские почему-то стоят лицом не к улице, а к воротам посольства.
В 09:13 дверь открылась.
Генеральный директор Дуарте Алмейда вошёл без помощницы. Обычно он появлялся с планшетом, стаканом воды и человеком, который должен был включить презентацию. Сегодня в руках у него был только телефон.
Он закрыл дверь на замок.
— Карлуш, опустите шторы.
Начальник охраны встал. Жалюзи зашуршали, закрывая окна одно за другим. Комната стала серой. Кто-то нервно усмехнулся.
— Это конфиденциальная часть реструктуризации? — спросил финансист.
Алмейда не улыбнулся.
— Всем нужно кое-что увидеть.
Он подключил телефон к экрану. Вместо презентации появился международный новостной канал.
Показывали карту России. Дальний Восток был закрыт красной полосой. Ведущая сообщала о неподтверждённой полной блокаде границы с Китаем. Российские власти называли происходящее учениями.
Алмейда перемотал трансляцию.
На экране появилось село. Снимали из окна автомобиля. Над домами кружили два боевых вертолёта. За кадром кто-то говорил по-русски. Алекс разобрал только отдельные слова: «лес», «стреляют», «не выпускают».
Вертолёт наклонился. Под крылом вспыхнул огонь. Лес на дальнем склоне исчез за дымом.
Запись оборвалась.
— Это Дальний Восток? — спросил кто-то.
— Был, — ответил Алмейда.
Он включил другой ролик.
Теперь снимали на Урале. Широкий городской проспект был заполнен брошенными машинами. Между ними бежали люди. Один мужчина, весь в крови, бросился на полицейского. Камера дёрнулась. Послышались выстрелы. Над крышами прошла пара вертолётов.
Картинка рассыпалась на квадраты. Когда восстановилась, на дороге лежали тела, а из-за перевёрнутого автобуса выходила новая группа людей.
Алмейда переключил канал.
Другой ведущий говорил то же самое другими словами: неизвестная инфекция, массовые беспорядки, прекращение сообщения между регионами. Внизу экрана стояло: «До половины населения России могло оказаться в зоне потенциального заражения». Рядом мигала пометка: ДАННЫЕ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНЫ.
— Половина населения? — переспросила юрист.
— Это невозможно, — сказал финансист. — Они бы сообщили раньше.