– У меня есть пара вопросов, – сказал я и тут же подумал зачем. Зачем трачу деньги, чтобы узнать подробности смерти лесного отшельника. Шесть пенсов не великая сумма, но все же половина дневного жалованья. Я сунул монетку в засаленную лапу Сэма.
– Итак, вы обрезали веревку и сняли Робина.
– Не я, мастер Николас. Мои люди.
– Но вы можете описать, как они это сделали?
– Они просто срезали веревку и опустили его, вот и все.
– Как именно? Меня интересуют детали. Или я зря заплатил шесть пенсов?
Сэм задумался и нахмурил лоснящиеся от жира брови. Думаю, он решил, что я стремлюсь получить от подробного описания процесса некое нездоровое удовольствие.
– Оливер взобрался на дерево и потом на ветку, откуда свисало тело. Но ему пришлось спуститься за ножом.
– Зачем?
– Узел веревки оказался слишком толстым. Оливер попытался развязать ею руками, но ветка начала раскачиваться, и он чуть не упал. Я сказал, что веревку надо срезать.
– И он воспользовался ножом.
Сэм снисходительно кивнул, словно потакая блажи слабоумного ребенка.
– Чьим?
– Своим. – Управляющий поглядел на меня озадаченно. А я и сам не понимал, для чего веду все эти расспросы. – Он вынул его из ножен, прежде чем забираться на дерево, чтобы, чего доброго, не напороться, если упадет.
– Ему легко было забираться?
– Не очень. Но он парень молодой и ловкий. Как раз для него занятие.
– Что было потом?
– Потом Оливер разрезал узел, хотя не так быстро, потому что нож был тупым.
Сэм кивком указал на веревку. Это объясняло, почему перерезанный конец так растрепан.
– Кто еще присутствовал при этом?
– Еще пара ребят, они поддерживали тело за ноги.
– Для чего?
– Как же, чтобы оно не упало и не повредилось.
– Ну да, конечно, – кивнул я. – Очень разумно с вашей стороны.
– Да я тут ни при чем. С нами был еще Браун. Он и посоветовал.
– Ах, Браун. – Я попытался сообразить, сколько же человек присутствовало при снятии. – Кто такой Браун?
– Священник из Сбруйного Звона.
– Он читал проповедь над могилой Робина?
– Да. Странный тип. Кому он нужен был, этот жалкий никчемный дикарь.
– Меня интересует еще кое-что. Говорят, Робина повесили лесные духи или что-то в этом роде.
– Язык, он без костей, – пожал плечами управляющий.
– Это верно, но представим, что Робин сам повесился. Как он мог это проделать?
– Да очень просто, мастер Николас. Залез на дерево, обвил один конец веревки вокруг ветви, другой вокруг шеи и спрыгнул вниз, в пустоту…
Заметив, что я собираюсь уходить, Сэм произнес:
– Советую вам заглянуть в амбар.
– А что там?
Сэм только поскреб пальцем нос – бесформенный вырост на лице.
– Сами-то в это верите? – Я кивнул на грязную веревку. Мне показалось, она вздыбилась и начала извиваться под моим взглядом.
В комнате стало заметно жарче.
– Жизнь в лесу может довести человека до отчаяния.
– Нет, я имею в виду примету. Говорят, будто, коснувшись веревки висельника, обретаешь удачу и все в таком духе.
– Что ж, язык, он без костей, – повторил Сэм. – Валяйте, проверьте, что зря деньгами сорить.
Я дотронулся до мотка и тут же отдернул руку. Возникло сильное желание убраться из этой душной комнаты, так что я поспешил на свежий воздух, замешкавшись, правда, в поисках двери. Пальцы мои горели.
Надо мной простиралось полуденное небо, тихое и безоблачное. Я огляделся. Отыскать амбар труда не составляло: из всех хозяйственных построек, разбросанных среди вязов и кленов, он был самой большой. Кроме того, туда шла накатанная колея. Приблизившись я услышал чей-то низкий голос, доносившийся изнутри, правда слов я разобрать еще не мог. Ворота были распахнуты настежь; в темной глубине амбара виднелась какая-то фигура. Должно быть, человек стоял на чем-то: между его ногами и полом было достаточно пространства. Но вдруг мне стало нехорошо. Потому что на самом деле он висел, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Я потер глаза и прищурился, но висельник, похоже, был настоящим. На деревянных ногах я шагнул внутрь, ощущая, как подступает к горлу тошнота.