Наконец я, Лизандр, валюсь на землю, сраженный усталостью. Моему примеру следуют Деметрий, Елена и Гермия. Всех нас привел на эту поляну Пак, чтобы излечить от нашей «любовной болезни», точнее, от любовной путаницы. Теплый воздух высушил землю. Подразумевалось, что наши тела укрывает туман, но этой подробности суждено было существовать только в умах зрителей и наших собственных. Никакого тумана не было и в помине. В этот прекрасный июньский вечер любой бы мог завалиться спать прямо на земле.
До настоящей летней ночи оставалось не так уже и много времени. Сегодняшняя репетиция была ознаменована присутствием среди нас Кутберта Аскрея, исполнявшего роль Деметрия. Надо сказать, учился и вживался в роль он быстро и на сцене вел себя естественно, в самом хорошем смысле. И если бы ему не была уготована праздная жизнь в качестве младшего сына состоятельного человека, в нашей труппе могло бы случиться самое желанное пополнение. Правда, наши шутки он находил невероятно забавными и ловил каждое слово «ветеранов» с таким рвением, будто от этого зависела его жизнь, но все мы в дни учения совершали те же ошибки, да что там, гораздо худшие. Думаю, его особое расположение я заслужил благодаря тому, что мы разделяли друг с другом очень много сценического времени. Похоже, Кутберт считал меня кем-то вроде учителя, корифея театрального искусства, потому что буквально изводил меня бесконечными расспросами.
Кроме Кутберта в постановке были задействованы и другие временные актеры, а именно семеро детей, которые по случаю свадебных торжеств недавно приехали в Инстед-хаус со своими родителями. Особняк постепенно заполнялся гостями, которых я, ослепленный их блеском, делил на три группы: знатные, знатные вдвойне и знатнейшие. Я помню наше выступление в Уайтхолле, но та публика, что собралась здесь, казалась еще более роскошной и пышной. Тем не менее некоторые из этих гостей вполне походили на обычных людей, так что могли даже сыграть детей. Это и были отпрыски лордов и леди, рыцарей и их прекрасных дам, которые временно пополнили ряды нашей труппы. В их задачу входило появляться на сцене в различные моменты действия, водить хороводы, держать в руках свечки и петь, вернее, попискивать своим сопрано.
Я изумлялся мастерству и дипломатии Томаса Поупа и Ричарда Синкло, которые с легкостью управлялись со своими маленькими подопечными, сочетая непоколебимость, доброту и терпение.
Пока Поуп репетировал с желторотыми птенчиками, как они должны вести себя, когда зрители в конце аплодируют актерам, я имею в виду поклоны и прочие движения, остальные воспользовались передышкой и расположились неподалеку от зеленой сцены. В самом начале репетиции я заметил, что Адам Филдинг и его дочь в стороне наблюдают за нами. Их присутствие, особенно Кэйт, окрыляло Лизандра, точнее, меня. Теперь, разумеется, их нигде не было видно, но зато Кутберт подсел рядом и сразу же перешел к делу, а именно к возобновлению нашего прерванного разговора в манере «вопрос – ответ».
– Мы остановились на твоем рассказе о юности, проведенной в труппе лорда-адмирала.
– Да, я был там вроде ученика. Играл незначительные роли, в основном слуг и третьесортных убийц. Но это хорошая труппа.
– И все же им не сравниться со слугами лорд-камергера?
– Разумеется.
– Так что ты, Николас, можно сказать, находишься на самой вершине.
– Не думаю. Сам я ощущаю, что стою еще где-то у подножия холма, в лучшем случае только начал восхождение. И хотя это самый высокий холм в округе и путь наверх крут и извилист, я все же решительно настроен достичь его вершины.
– Очень поэтичный образ, Николас, запиши это где-нибудь. Твои амбиции делают тебе честь.
Слегка приободренный этими словами, я заметил:
– Твой отец, похоже, весьма благожелательно относится к актерам.
– Да, но не по причине преклонения перед театральным искусством, по крайней мере не совсем поэтому. Тут дело в королеве. Она останавливалась здесь несколько раз, когда я был еще маленьким. Я ее почти не помню, но храню королевский подарок – серебряную шпильку.
– Насколько мне известно, королева Елизавета – это набожный верующий у алтаря драмы, – сказал я, не добавляя, что лично беседовал с нею на разные темы, в том числе и о театре.
– Набожный верующий у алтаря, хм… Как бы то ни было, но, по словам моей матушки, отец понял, что актеры считают большой удачей покровительство знатных и влиятельных лиц и что поддержка театра может стать весьма выгодной и для него самого.