Но нет, вместо Филдинга на лошади сероватой масти ехал дворецкий Освальд Иден.
Вот с ним-то мне как раз и не хотелось встречаться. Я подумал, если вот так остаться лежать тихо-тихо на вершине камня, может, он проедет мимо? Тупица Ревилл, нечего было высовываться, кричать и размахивать руками! Тут, как назло, подошла моя лошадь, только привлекая лишнее внимание ко мне. Так что даже если Освальд не знал, где именно я прячусь, ему было ясно, что наверняка недалеко от лошади.
Не было никаких сомнений: дворецкий прибыл по мою душу. Или если дело не во мне, то уж точно добра от него ждать не приходилось, и, встреть Ревилла, он без колебаний бы с ним и разделался. Я распластался на камне, будто меня должны были принести в жертву, но все равно Освальд запросто мог заметить мою возню, если давным-давно этого не сделал.
На помощь неожиданным образом пришла моя лошадь. Она припустила со всех своих четырех белых ног, заметив впереди своего родича, и спешила поздороваться с лошадью Освальда.
Дворецкий был куда более искушен в верховой езде, нежели я, и, наверное, без труда расправится с незваным гостем. Однако ждать я не стал, чтобы убедиться в этом, и, пока дворецкого отвлекали, постарался незаметно улизнуть. Скатившись к заднему краю плиты, я неудачно спрыгнул вниз и напоролся ребрами на торчащий из земли камень, однако обращать на это внимание было некогда, я спешил в глубь гигантского круга, припадая к земле и просто на четвереньках. Серые монолиты, прежде вызывавшие отчуждение, теперь представлялись мне надежным убежищем. С равнины доносились ржание, громкие понукания Освальда и еще какие-то странные звуки. Отлично! Дворецкий все еще был занят. Может, все-таки он не такой уж и хороший наездник. Почти по центру каменного круга лежала пара поваленных блоков, скорее всего столб и его перекрытие, судя по тому, под каким углом они лежали. Но даже при таком их положении я мог спрятаться за ними, не пригибаясь. Трава была здесь выше, между поваленными плитами росла ежевика, и я, не обращая на нее внимания, укрылся в этом тенистом углу и только надеялся, что Освальд проедет мимо, не заметив меня, по крайней мере, если он не собирался прочесывать местность. После я мог бы вылезти из убежища и поспешить в Солсбери.
Я ждал, хотя на равнине все смолкло. И это ожидание среди камней, кажется, тянулось целую вечность. Говорят, круг – это магическая сущность, внутри которой время останавливает свой бег. Однако в случае с этим конкретным кругом такого не случилось. Тени на траве постепенно удлинялись, неспешно двигаясь в сторону поваленного столба. По-прежнему вокруг не было ни звука, за исключением гула насекомых и птичьих голосов. Стороной проскакал кролик. Норки этих зверьков были тут повсюду. Тишина.
Я не шевелился. Все тело затекло. Руки и лицо чесались от колючек ежевики. Чтобы дать отдых членам, я решил распрямиться, как вдруг похолодел от ужаса.
Где-то рядом хрустнули камешки и раздался какой-то шорох.
Я мигом сунулся обратно в убежище.
– Вы здесь?
Я чуть было не ответил – очень трудно этого не сделать, если вопрос снисходит к вам прямо из небес, – но вовремя опомнился.
– Вы здесь, мастер Ревилл?
Это был Освальд. Подобный сухому пергаменту, голос совсем не вязался с окружающей обстановкой, вдали от Инстед-хауса, где ему самое место.
– Я знаю, что вы здесь.
Чего ж тогда спрашивать, подумал я с раздражением.
– Уверен, вы меня слышите, мастер Ревилл.
Я принудил себя к молчанию, и теперь это давалось легче: не выдавать себя, не отвечать. И хотя слова Идена напоминали невинную забаву в прятки, тон – совершенно другое.
– У меня есть кое-что для вас.
Голос был то громче, то тише, то чуть ли не у меня над ухом, то на расстоянии. По-моему, в своих поисках Освальд бродил наугад среди торчащих кверху камней и поваленных блоков. Я вжался еще дальше в угол между двумя глыбами. Их неровные края, завешенные ветвями ежевики, создавали иллюзию убежища. Угол, под которым светило солнце, был мне на руку, – там, где я прятался, царила глубокая тень. Вероятно, я смог бы выстоять в драке с Освальдом, но ведь неизвестно было, что за оружие он взял с собой. Более того, я ничего не знал о том, какой силой он располагает и насколько далеко он может зайти. Но без сомнений, он не о погоде со мной собирался разговаривать.
В какой-то момент наступила тишина. Потом, хотя я ничего и не видел, но каким-то образом догадался, что сей джентльмен подошел к дальнему краю одного из моих камней. Я чувствовал, он близко. Возможно, все дело было в моей интуиции, в этом природном изобретении, приводящем в равновесие чаши весов хищника и его жертвы.