Градус вернулся в Отдел выдачи.
«Очень жаль, – сказала девушка, – я только что видела, как он ушел».
«Боже мой, Боже мой», – забормотал Градус, который иногда в трудную минуту употреблял русские восклицания.
«Вы найдете его в телефонном справочнике», – сказала она, толкая к нему книгу и отменив существование больного, чтобы заняться г-ном Джеральдом Эмеральдом, который брал бестселлер в целлофановой суперобложке.
Со стонами и переступая с ноги на ногу, Градус принялся листать университетский справочник, но когда он отыскал адрес, перед ним встала проблема, как туда добраться.
«Дальвич-Роуд! – воскликнул он, обращаясь к девушке. – Близко, далеко? Очень далеко, наверно?»
«Не вы ли новый ассистент профессора Пнина?» – спросил Эмеральд.
«Нет, – сказала девушка. – Этот господин, кажется, ищет доктора Кинбота. Вы ведь ищете доктора Кинбота, не правда ли?»
«Да, и я не могу больше», – сказал Градус.
«Я так и думала, – сказала девушка. – Он ведь, кажется, живет где-то рядом с господином Шейдом, Джерри?»
«Определенно, – сказал Джерри и повернулся к убийце: – Я могу вас подвезти, если хотите. Мне по пути».
Говорили ли они в автомобиле, эти двое, человек в зеленом и человек в коричневом? Кто может сказать? Они не рассказывали. В конце концов, поездка продолжалась всего несколько минут (у меня, за рулем моего мощного «крэмлера», она занимала четыре с половиной).
«Я думаю, я выпущу вас здесь, – сказал Эмеральд. – Вон этот дом наверху».
Трудно решить, чего больше хотелось Градусу, alias Грею, в эту минуту – разрядить ли свой пистолет или избавиться от неистощимой лавы в кишках. Когда он начал поспешно тормошить ручку автомобильной дверцы, небрезгливый Эмеральд наклонился близко к нему, через него, почти сливаясь с ним, чтобы помочь ему открыть ее, а затем, захлопнув ее, помчался на какое-то свидание внизу, в долине. Мой читатель, я надеюсь, оценит все эти мелкие подробности, которые я с таким тщанием постарался представить ему здесь, после длительной беседы, которая была у меня с убийцей. Он еще лучше оценит их, когда я скажу, что, согласно версии, позднее распущенной полицией, Джека Грея подвез от самого Ронока, или откуда-то такое, заскучавший шофер грузовика! Остается только надеяться, что беспристрастный розыск обнаружит фетровую шляпу, забытую в Библиотеке или в автомобиле г-на Эмеральда.
Строка 958: «Ночной прибой»
Я помню одно маленькое стихотворение из «Ночного прибоя» («Шум моря ночью»), случайно приведшее к моему первому соприкосновению с американским поэтом Шейдом. Молодой лектор по американской литературе, блестящий и обаятельный юноша из Бостона, показал мне этот прелестный тонкий томик в Онхаве, в мои студенческие дни. Следующие строки, которыми начинается это стихотворение, озаглавленное «Искусство», понравились мне своей неотвязной мелодией и покоробили тем, что шли вразрез с религиозным чувством, внушенным мне нашей консервативной земблянской религией.
Строка 964: «Помоги, Вильям!» «Бледный огонь».
В парафразе это, очевидно, означает: поищу-ка я у Шекспира чего-нибудь, что годилось бы как заглавие. Эта находка и есть «Бледный огонь». Но в котором произведении Барда выискал его наш поэт? Моим читателям придется сделать собственное изыскание. У меня с собой всего только крошечное жилетно-карманное издание «Тимона Афинского» — по-земблянски. В нем, во всяком случае, нет ничего, что могло бы показаться эквивалентом «бледного огня» (будь это так, мое везение оказалось бы статистически чудовищным).