Хеллфайр Файр
Бледный Владыка
Вступление. Король умер, да здравствует Король
Никогда ещё пробуждение не давалось мне с таким трудом. Пусть боли я не ощущал, зато всё моё тело находилось во власти неприятной скованности, как будто бы я его хорошенько отлежал, причём от головы до ног, а потом меня запихнули в скафандр. И заставили вот в этом скафандре, в состоянии полной отлёжанности, шевелиться и выполнять непосильную задачу по открытию собственных век. Хотя они вроде как были открыты, просто я ничего не видел, вот и старался над ними поработать. Но как ни старался, зрение не возвращалось. Меня бы это испугало, если бы сознание тоже не было подвергнуто странной скованности, из-за чего мысли мои текли прям еле-еле…
Стоп, а не сонный ли это паралич? Его я испытал всего раз в жизни, но состояние выглядело довольно схожим, правда, без ощущения страха и чьего-то присутствия, просто невозможность двигаться, невозможность даже дышать… А, вот, проходит всё. Веками я ещё не владел, но перед глазами стали уже вырисовываться очертания… Очертания… Странные такие очертания, совершенно незнакомого мне места. Белые, нет, какие-то серые, бледные колонны, уходящие под чёрный потолок, бледный пол, круглые бледные светильники с чем-то мерцающим внутри… Я вяло усмехнулся. Обстановочка выглядела по-своему красивой, но какой-то траурной, мне такая не по душе.
А затем меня шарахнуло. Во всех смыслах слова, потому что чувство беспомощности исчезло, наполняя моё тело горячим, приятным ощущением жизни, а вместе с тем в голове моей будто бы двинули рубильник, и тонны воспоминаний, образов и мыслей обрушились на меня. Я внезапно понял, что этот тронный зал мне хорошо известен и привычен, и одновременно с этим я чётко осознал, что ничего подобного не видел ни разу в жизни. По ассоциативной цепочке, уцепившись за слово «видел», моё тело вытащило осознание, что век у меня не было, потому-то я и ими не владел, но при этом я мог словно бы включать и отключать зрение. Это я быстро проверил, погасив очертания тронного зала во мраке и снова открыв для себя бледную картину. Мда, странное чувство. Подёргавшись, я вдобавок осознал, что всё моё тело и вправду словно заковано в бледный доспех, и при этом доспех этот ощущался не как одежда, а будто бы часть меня! Одурев от образов и ощущений, вконец распаниковавшись, я куда-то пополз, но уже через пару секунд наткнулся на ближайший столб, но не головой, не макушкой головы точнее, а чем-то вроде короны, которая прямо из моей башки и росла! А-а-а! Если это сон, то я предпочту сонный паралич!
Наверное, я на пару минут сошёл с ума, потому что-то, что я делал в эти минуты, совершенно выпало у меня из памяти. Как бы то ни было, пришёл в себя я на троне, куда кое-как смог усесться, вцепившись длинными пальцами, заканчивающимися острыми бледными когтями, в подлокотники. Мысли постепенно укладывались, обустроив для себя стеллажи и устраиваясь теперь по полочкам. В беспорядке, но, по крайней мере, уже не напирая на меня сплошной волной. Помогло и то, что зал я узнал и другой частью этих воспоминаний, хотя раньше видел его только в одной плоскости, плоскости экрана при просмотре сбоку… Ибо этот тронный зал я пробегал, играя за вооружённую мечом букашку.
Но ведь такого быть не может!
— Так, — я прижался спиной к спинке трона и поморщился от холодного то ли камня, то ли металла, то ли ещё чего. — Если это тот самый тронный зал, то я во Дворце. А Дворец этот принадлежит Бледному Королю, как и это тело.
Какими бы безумными эти рассуждения не казались, они меня более-менее успокоили, а память тут же услужливо подкинула воспоминание. Мои руки, точнее пока ещё не мои, поднимаются и колдуют, раздёргивая ткань пространства или сознания, уж не знаю, как назвать эту мерцающую псевдо-белым блеском дрянь, в которую не-я отправлял целый Дворец, своих придворных слуг и себя самого. Место это называлось Грёзами, и в данном случае Бледный Король, трусливо бросив подданных, спасался в Грёзах своего собственного стража. Но здесь его должен был поджидать сюрприз в виде скорого небытия в объятиях так называемой Пустоты. И если я нахожусь в его теле, выходит, до небытия он всё-таки докатился? Но я-то тут при чём?
— Я-то тут при чём?! — мой вопль отразился от стен дворца и пошёл гулять между колонн.
Торопливо встав с трона, я оглядел себя, ещё надеясь, что сейчас увижу совсем другое тело. Но нет. Мой бледный хитин представлял собой как бы одежду, мантию или доспех, состоящий из направленных вниз широких чешуек, впрочем, очень гибких и ничуть не сковывающих движения. Руки у меня имелись, кисти тоже, но выглядели они скорее как перчатки. Ну правильно, экзоскелет, природная броня. Ощупав лицо, я неприятно поразился жёсткости кожи… То есть, хитина.