— Возвращайтесь на пост, это ко мне, — велел я. — Проходи, Хорнет.
Захлопнув панцирную дверь, она не села на гибрид табурета и кресла в виде чешуйчатой ракушки, а встала перед столом, опираясь на иглу.
— Кто ты такой? — сходу спросила она.
Мда, видимо, в этой беседе я буду ведомым.
— Существо из другого мира. В нашем мире хорошо знают о вашем, и, как мне теперь думается, о многих иных мирах. Нам известно будущее и настоящее, немного прошлого. К сожалению, зачастую знания эти поверхностные, да и мир Халлоунеста я специально не изучал.
Ну, как не изучал. Игру проходил, вики читал, фанфики тоже. Вот только это определённо не могло дать достаточно знаний.
— Я знаю, что мой отец сбежал за пределы воображения, но каким образом…
— Он сбежал в Грёзы. В Грёзы Каролинга, по сути стерильные Грёзы, не такие, как у других живых. Видать, там работают иные законы… — я замолчал, осенённый догадкой. Ну конечно! Грёзы Каролинга по сути были рукотворными, лапотворными, блин. Точно такие же Грёзы в игре у Богоискательницы, у которой в разуме уместился целый дворец с аренами для битв различных божков, с переходами к разуму Высших Существ, при помощи которых она пыталась призвать Белую Леди, Унн и даже самого Короля. Надо будет подумать об этом попозже, а там кто знает…
— Но зачем он это сделал? Если ты в его теле, ты должен знать ответ.
Голос Хорнет не дрожал, но было в нём что-то такое, что заставило меня отвлечься от мыслей о Грёзах. А следующую фразу она произнесла так, что можно было позабыть о том, что ей двести с хреном лет — в них звучала обида четырнадцатилетней девчонки.
— Почему он бросил нас?
И вот что на это отвечать? Бросил, потому что струсил, Хорнет. Хоть он и бог, но помирать от Чумы ему не хотелось. Вот только она и так не любила своего папашу, а после такого ответа она его возненавидит всем сердцем. Ненависть детей — самая страшная кара для любого родителя, будь он трижды жуком и четырежды богом.
— Хорнет, он надеялся найти ещё один способ справится с Чумой, — почти не солгал я. — И в Блелом Дворце проводил эксперименты над Пустотой…
— Он и раньше их проводил, это не помогло.
— И даже сделало хуже. В той истории вашего мира, что я знаю, Пустота убила его, каким-то образом проникнув в Грёзы. Может быть, то, что он взял с собой Пустоту, и послужило причиной его гибели.
Сложно было разглядеть эмоции на маске, но по-моему Хорнет вообще никак не отреагировала на это известие. Разве что решила сесть.
— Это всё равно не отвечает на вопрос, почему он нас бросил, — она взглянула на меня. Это было довольно страшно, учитывая, что вместо глаз в маске были тёмные отверстия, но при этом одновременно и как будто чем-то заполненные. — Но забудем об этом. У меня есть вопрос серьёзнее.
Она выждала мгновение.
— Почему ты спасаешь Халлоунест?
Почему-почему. Потому что у меня нет выбора.
— Потому что у меня нет выбора, — повторил я свою мысль. — Хорнет, я оказался в этом мире, хорошо зная историю лишь двух крупных королевств, да ещё, может быть, нескольких мелких. У меня есть память Короля, но у меня нет его желания конструировать собственный мирок. Ну, и… Я следил за Халлоунестом, видел его расцвет и гибель, и мне просто жаль это Королевство и его обитателей. Раз я получил возможность изменить будущее Халлоунеста, почему бы мне этого не сделать?
— Но зачем? Что ты станешь делать после спасения Королевства, Пэл?
Какой интересный вопрос. Я был готов отвечать на многие другие, но не на это.
— Хочешь честный ответ? — я потянул время. — Не знаю. Я точно не собираюсь играть роль Бледного вечно. Конечно, править Халлоунестом было бы интересно, и я думаю, что некоторое время я с удовольствием им поуправляю, но если Белая Леди захочет править им единолично, или же ты захочешь возглавить Халлоунест — я против не буду, и сразу же уступлю вам трон. Как ты можешь заметить, — я приподнял груду листков. — Управление Королевством дело нелёгкое. Не зря Бледный Король спихивал всё на своих сановников.
— Да, он держал лишь верховную власть… — Хорнет покосилась на листки с таким видом, что сразу становилось ясно, её тоже не прельщает перспектива копаться в мелких жучиных проблемах. — Но я не верю, что Высшее Существо может отказаться от власти.