В подтверждение моей теории в воздухе вспыхнули и проявились три силуэта. Все трое в масках, все трое в накидках. Толстенькая, объёмная Херра, тонкая Мономона со свисающими щупальцами, и Лурьен, как всегда в закрытой мантии, не дающей определить размеры его тела.
— Зачем пришла сюда, маленькая тень? — спросил Хранитель, глядя на Призрака. Тот поднял голову и смотрел на него.
— Хочешь разбить Печати? — добавила Херра.
— Их нельзя разбить, — назидательно произнёс Лурьен. — Мы предупреждали тебя не продолжать путь.
Ах вот оно что! Значит, вы уже встречались с Призраком? Хм, по игре это происходило на Зелёной Тропе, может, и в реальности так вышло? А Дрийя, разумеется, ничего не заметила, она ведь не видела и не слышала Грезящих так же, как Огрим не видел Мономону у фонтана. Но я-то был здесь, всё видел, и мог вмешаться!
— Но Печати нужно разбить, — твёрдо сказал я.
Все три фигуры повернули маски ко мне. Что же, это было жутко, учитывая их согласованность.
— Но Печати нельзя разбить… — неуверенно произнёс Лурьен.
— Их нужно разбить, — возразила ему Мономона.
— Печати защищают Сосуд.
Я так и ожидал, что он будет придерживаться этой мысли.
— Печати защищали Сосуд, пока это было нужно, Лурьен. Теперь Чуму не сдержать. Вы дали Халлоунесту время, много времени, и теперь мы сможем покончить с Лучезарностью и спасти Королевство.
— И для этого Печати нужно разбить, — добавила Мономона.
Лурьен слегка-слегка встрепенулся. Если я не ошибаюсь, у Грезящего все чувства должны быть притуплены, но я уверен, что его возмущение сейчас просто предела достигло, как у чайника закипевшего:
— Но Печати были наложены на вечность.
— Печати были наложены для спасения Халлоунеста, — снова говорила Мономона, чуть сдвигаясь. — Сосуд ослаб.
— Печати нельзя разбить.
— Печати нужно разбить.
Хм, по-видимому в своих действиях и словах они были ограничены, повторяя одно и то же. А вдруг… А что если… Пожалуй, в этом был выход! Если у них на мозгу записана одна пластинка, то это могло помочь мне в другом деле, если бы только удалось её слегка перезаписать! Попытка не пытка, стоило попробовать.
— Херра, — обратился я к молчавшей третьей Грезящей, стараясь говорить медленно, хотя так и подмывало поторопиться. — Внеси и ты свой голос. Печати были созданы для защиты Чистого Сосуда. Они служили этому. Но Сосуд уже не справляется со своими обязанностями. Чума в воздухе. Нужно или уничтожить Лучезарность, или заменить Сосуд. Позволь нам снять Печати.
Паучиха медлила.
— Но Печати были наложены на вечность! — вмешался Лурьен. Я отмахнулся от него, но затем вспомнил, что это как-никак один из вернейших мне жуков, пожертвовавший собой ради моего Королевства. Надо с ним поуважительней.
— Наложены по моему приказу. Я приказ изменяю, Лурьен. Ты служил мне Грезящим, послужи и в последний раз, — я выждал паузу. — И сделай так, чтобы ваша жертва не была напрасной.
Этой фразой я обращался как бы к Лурьену, но смотрел на Херру, и последние слова старался произнести так, чтобы она приняла их на свой счёт. Херра и вправду встрепенулась, её полупрозрачный силуэт взглянул сначала на Призрака, а затем на меня.
— Жертва. Великая жертва.
— Великая, Херра, величайшая. Но если не сделать этого, твоя дочь… Тоже будет в опасности. Неуязвимой для Чумы, но в зачумлённом Королевстве, обречённая стеречь трупы и руины. Я этого не хочу, Херра. И я уверен, что ты этого не хочешь тоже.
— Печати нужно разбить?
— Печати нужно разбить, — подтвердила Мономона.
— Да, Херра. Выбора нет.