Тьфу. И ведь даже кофе не получится выпить…
Глава тридцать пятая. Abyss — акт первый
Наблюдая за тем, как Хорнет готовится ко спуску в Бездну, я ощущал отцовскую гордость, неподдельное восхищение и странное удовлетворение — наверное, потому что мне всегда нравились девочки с острыми колюще-режущими предметами в руках. Люблю такой тип персонажей.
Кроме верной иглы Хорнет неспешно рассовывала под левой частью мантии костяные ножи, которые с лёгкостью могли продырявить доспех обычного часового вместе с хитином. Справа под плащом у неё висел амулет и мешочек с необходимыми медикаментами. Хорошо, что ни я, ни богиня-защитница, ни Сосуд не нуждались в питье и пищи, были выносливее любого жука и умели мастерски драться или хотя бы активно пулять заклинаниями; и всё равно я переживал насчёт сегодняшнего дня, пока не увидел, как спокойно и деловито Хорнет проверяет остроту своих самодельных ножей. От неё прям-таки аура уверенности исходила. Да и Призрак был тут как тут, изучал карту, которую я ещё вчера по памяти (памяти Короля, конечно же) начертил для него. Рядом с ним стояли на полу два маленьких светомушиных фонарика — мне, при моём естественном свечении, фонарь не был нужен вообще.
В Бездне, кроме объединения в себе Пустоты у Призрака имелись ещё две задачи: получить Теневую Накидку в самой восточной части Бездны и улучшить Воющих Духов в западной. То и другое прибавило бы ему мощи для борьбы с Лучезарностью. Я же намеревался отыскать выживших, а так же сразу запустить один светоч, который мог помочь нам в Бездне; на Хорнет же легла вся тяжесть моей защиты, а точнее даже не столько моей, сколько Бледного Цветка. И без того чересчур хрупкий, он вдобавок реагировал на резонанс души его держателя, и мог разрушиться просто от ран, ему нанесённых. А без Цветка, я был уверен, Пустота сделает всё, чтобы я из Бездны не выбрался.
Шаман с интересом следил за нашими действиями.
— Ваше Бледное Величество, а вы уверены, что мне не стоит пойти с вами?
— Уверен, — как можно теплее сказал я. — Вспомни, как тебя корёжило ещё в Древнем Котловане, когда мы проходили поблизости от Бездны. Кто знает, как ты отреагируешь на Пустоту, когда окажешься в её владениях! И как она сама на тебя отреагирует… Нет, тебе необходимо быть здесь. К тому же, кто, как не ты, сможет принять следующий Сосуд и реализовать план "Последняя надежда"?
— Спасибо за доверие! За доверие к улитке, хо-хо-хо!
Шаман засмеялся, а мне стало не до смеха. Нет, не от слов Шамана: я знал, что он на моей стороне, пусть и по своим причинам, ещё вдобавок приправленным нашей дружбой и отношениями с Провидицей. За Шамана я был спокоен. Но я снова подробно расписал о себе и своих планах на бумаге, повторяя ту же ошибку, что допустил с Дрийей. Но что мне оставалось делать? Риск разоблачения не стоил будущего Королевства. Я приложил уже столько усилий, чтобы спасти Халлоунест, что под конец отдать его Лучезарности было бы обидно до смешного! Пришлось наступить снова на те же грабли, надеясь, что бумаги никто не тронет.
Тем более, что, наученный горьким опытом, я не стал совать их под столешницу, а убрал в стенную нишу к доспехам Каролингов, сообщив об этом одному только Шаману.
Спуск в Котлован прошёл без сложностей, как и поход по нему. Я, правда, думал о том, чтобы перед спуском в Бездну отправить Призрака получить Монаршие Крылья, однако останавливала мысль, что этот дополнительный барьер сдерживал влияние Чумы. В крайнем случае, за прыжки у нас отвечать будет Хорнет.
Она же подняла серебреную крышку люка, открыв нам короткую шахту, выходящую в небольшую пещеру. Заднюю стенку пещеры закрывала массивная створка, перед которой стоял камень с белыми письменами.
«За дверью этой остались лишь останки и горечи сожалений, что вели к его созданию. Мы не вернёмся туда боле».
— Вот за это я вашего отца и не люблю, — заметил я, прочитав надпись.
Дверь была защищена печатью, так что сломать её было невозможно, но стены пещеры эта печать не закрывала, благодаря чему Сосуды и выбирались из Бездны. Так что надпись и пафосная блокировка выхода были бессмысленны.