— Надо было мне пойти с ним, — вдруг сказала Хорнет. — Ты бы и сам довёл эту маленькую тень до платформ.
Хм. Кажется, это и есть ответ на мой вопрос. Сосуд всё-таки остаётся Сосудом, он вбирает в себя мир вокруг и резонирует на него. Если Хорнет испытывала за брата волнение, скорее всего она и другие чувства к нему питала. И Призрак должен был бы их почувствовать.
— Я уверен, что он справится.
Мы подошли к провалу. Пол действительно обвалился как будто намеренно, оставив почти правильный прямоугольник, ведущий в ещё более низко расположенные пещеры. Из них к нам вылетела пара Родственных Душ, но Вечноцвет отогнал их прочь. Подойдя к самому краю пропасти, я осторожно склонился над ней. Снизу доносились звуки ударов гвоздя и тихий шелест, это призрак пробивал путь к Месту Рождения. Не представляю, что он сейчас чувствовал, если, конечно, мог… Я рассказал ему о его задаче, но не стал говорить о том, что произойдёт от удара Гвоздя Грёз. Это ему нужно было увидеть и познать самому…
— Кажется, всё идёт хорошо. Помощь ему не требуется.
Не то, чтобы я ждал ответа, но его отсутствие заставило меня быстро обернуться. Нет, ничего не случилось, просто Хорнет и наш Сосуд стояли рядом, задрав головы, и смотря вверх. Я тоже посмотрел.
Отсюда, с этого места, хорошо был виден весь трудный путь, который должны были пройти дети Бледного Короля, чтобы оказаться наверху. Мы с Хорнет, бог и богиня, и то почувствовали на себе гнёт Бездны, ощутили всю чудовищность положения тех, кто, выбравшись из своих яиц, оказался на дне грандиозной впадины. Да, они не имели чувств, но знали, что им надо выбираться отсюда, и они полезли, полезли толпами, разными путями, верными и неверными. Пустота и души их родителей дали им кое-какие представления о мире, в том я был уверен; но они всё равно были по сути детьми, они не имели представления о Бездне, они не знали о том, что можно погибнуть, сорвавшись с большой высоты, упав неудачно или оказавшись под гнётом собратьев. Они не могли даже догадываться об этом, разве что имея слабый инстинкт самосохранения, который здесь был бесполезен. Те, кто полностью отвечал критериям Бледного Короля, погибали очень быстро или же оставались внизу; без разума они не могли опознать опасность, без воли они не видели смысла карабкаться вверх…
Стоп. Вот! Вот же оно!
Меня пронзило ошеломляющей мыслью.
Без голоса. Без воли. Без разума. Какой же Сосуд мог преодолеть путь наверх без всего этого? Миновать шипы, высчитать путь по платформам, добраться до верху без воли и разума? Конечно же, на это был способен либо неправильный по домыслам Бледного Короля, совсем НЕ Чистый Сосуд, либо… Статистическая ошибка. Случайность. И этой случайностью стал Полый Рыцарь. Ему просто повезло добраться наверх, опередив на считанные минуты своего собрата, которым и был Призрак. Чистому Сосуду просто повезло!
Вот и весь секрет исключительности Полого Рыцаря. Может быть, перед ним висел его собрат, цепляясь за скалу и испытывая желание забраться выше. Полый Рыцарь впился в его лапы, в его плащ, взобрался по нему наверх, а собрат полете вниз. Крак! Треснул панцирь, вылетела душа. Полый Рыцарь лез дальше. Здесь на шипах лежало тело менее везучего Сосуда, ещё трепыхающегося в попытке ползти дальше. Он прошёлся по нему. Вот мимо пролетел соскользнувший и сбил конкурента Полого, уже спешащего столкнуть его с платформы — не из-за злобы, не из-за азарта, просто как препятствие. Ему снова повезло.
Одному из тысячи или даже тысяч. Одной ошибке. Ошибке, которую Бледный Король возвеличил.
Я почувствовал, как в конвульсиях бьётся разум Короля. Теперь, избавившись от завесы предназначения, от пророчества, которое он не смог верно истолковать и сам привёл своё Королевство к гибели, Король увидел всё в правильном свете. Только он проахал всё, включая своё тело, свои силы и свои воспоминания, натворив бед.
Жгучее желание сделать хоть что-то, чтобы загладить не свою вину, прожгло мой панцирь.